Айман Экфорд: «5 вещей, которые помогут вам не нанести вред инвалидам и представителям Ближневосточной культуры»

Как я писала ранее, Ближний Восток является моим специальным интересом. Я читала уйму книг и статей на Ближневосточную тематику, в том числе авторства «западных» людей, и я говорила со многими знакомыми на различные темы, которые, так или иначе, касаются Ближнего Востока. Так я заметила, что рассуждая о жизни в Ближневосточных странах или о жизни мусульман в целом, люди допускают те же ошибки, которые они допускают в рассуждениях об инвалидах.
И, что самое странное, зачастую подобные ошибки допускают те, кого никто из «новичков» не заподозрил бы в эйблизме, расизме или исламофобии. Эти ошибки зачастую допускаются нашими союзниками «из лучших побуждений», и именно поэтому они так опасны. Поэтому я хочу обратить на них ваше внимание.

Вот 5 вещей, касающихся инвалидов и жителей Ближнего Востока, которые вы должны запомнить, чтобы не нанести вред инвалидам и представителям Ближневосточной культуры.

1) Мы не ваше вдохновение.
Самой популярной литературой о жизни на Ближнем Востоке является так называемая «мотивационная литература». Эта литература публикуется для того, чтобы люди, читающие о жизни на Ближнем Востоке, чувствовали, что их жизнь не такая уж плохая.
Эти книги часто являются автобиографическими и публицистическими, как, например, автобиография Малалы Юсуфзай или книги Грега Мортенсона, но некоторые люди ради этого эффекта читают художественную литературу о Ближнем Востоке.
Как сказала об одной подобной книге моя мать:
— Я бы советовала всем психотерапевтам предлагать ее своим пациенткам, чтобы они понимали, что у них в семьях все не так плохо, как им кажется.

Вам это ничего не напоминает? Разве это не похоже на тревожную тенденцию, связанную с инвалидностью? Обратите внимание на то, что самой популярной в России книгой автора-инвалида является мотивационная книга Ника Вуйчича. И практически всех моих аутичных знакомых донимали тем, что они «очень вдохновляющие» просто из-за того, что они живут обычной жизнью.
Но, как сказала активистка за права инвалидов Стелла Янг: «Нет уж, спасибо, я не ваше вдохновение!»

Люди с инвалидностью являются такими же людьми, как и вы. Жители Ближнего Востока являются такими же людьми, как и вы. И их жизнь не настолько ужасна, как вам кажется – они просто живут так, как они привыкли жить, преодолевая свои обычные проблемы точно так же, как вы преодолеваете свои. В их жизни есть множество проблем, о которых вы даже не подозреваете, но в ней может быть множество прекрасных вещей, о которых вы тоже не имеете никакого понятия.

Рассматривая людей как источник для вдохновения или для жалости, вы не можете их понять и составить правдивое представление об их жизни.
Разве говоря о «несчастных аутичных детках, которые замкнуты в своем мире», вы сможете понять, чем аутичный способ общения отличается от нейротипичного – разве при такой риторике вы захотите это понимать? И разве говоря о «трагедии женщин Пакистана» вы сможете понять тех из них, кто не хочет покидать Пакистан?

Кроме того, используя жителей Ближневосточных стран или людей с инвалидностью для вдохновения своих знакомых, вы игнорируйте опыт и важность проблем своих знакомых.

Моя мать говорит, что русские женщины не должны чувствовать себя несчастными, глядя на положение женщин на Ближнем Востоке. Но как она может быть уверена, что пациентка психотерапевта посчитает проблемы женщин на Ближнем Востоке более серьезными, чем те проблемы, что есть у нее сейчас?
Ведь каждый – повторяю, каждый человек по-разному оценивает проблемы. Для кого-то то, что муж переставляет ее чашку, может быть более серьезной проблемой, чем побои. То, что проблема считается менее серьезной в обществе, не делает ее менее серьезной в действительности. Приводя примеры из жизни «бедных женщин», вы игнорируйте опыт своих собеседниц, отрицаете серьезность их проблем, да еще и выставляете «трагедией» жизни миллионов людей, о которых, вероятнее всего, вы знаете не так уж и много.

Так же и то, что какой-то человек с инвалидностью может заниматься любимым делом, не должно мотивировать вашего знакомого без инвалидности, например, на обучение в ВУЗе, который он ненавидит.

Проблема мифа.
Акцентируя внимание исключительно на наших проблемах, вы выставляете нас «не совсем людьми», а нашу жизнь выставляете бременем.
Но если мы бремя, то что тогда надо с нами делать? Значит ли это, что надо предотвращать рождение аутичных детей? Или что надо создавать из стран Ближнего Востока новые колонии? Надеюсь, вы ответили «нет» на оба вопроса.

2) Ничего о нас без нас.
То, что книги американца Грега Мортенсона, который строил школы для пакистанских и афганских детей, являются более популярными, чем книги пакистанских и афганских авторов, очень показательно. Нет ничего плохого в том, что американец помогал пакистанским детям – это всецело положительное явление, но все-таки он сам считает себя американцем, и он знает о жизни в Пакистане и Афганистане меньше, чем местное население. Даже я замечала в его первой книге «Три чашки чая» (которая, кстати, написана не совсем им) предрассудки и протекционистские нотки по отношению к местному населению.

В дискурсе об аутизме (и об инвалидности в целом) большинство людей склонно слушать людей без инвалидности. Как написала в нашей группе мать одного аутичного ребенка: «ваша группа неинтересна, потому что в ней нет ни одного специалиста». Специалисты, родители, братья и сестры, бабушки, союзники, студенты… их мнение о нашей жизни считается важнее нашего.

Но неаутичный человек не может представить себе, как аутичные люди воспринимают мир. И подавляющее большинство жителей Западных стран не могут представить себе, что значит прожить всю жизнь в Ближневосточных странах. Союзники бывают очень важны, но зачастую союзники не являются надежным источником информации. Они не видят картины «изнутри».

Я пыталась это объяснить своим знакомым, но потом поняла, что большинство людей не хотят увидеть ситуацию изнутри. Им нужно лишь подтверждение своих уже сформировавшихся взглядов.

Самые популярные книги о Ближнем Востоке, написанные «местными» авторами и переведенные на русский язык, описывают жизнь в Ближневосточных странах сквозь призму трудностей и проблем. В этом отношении очень показательна популярность автобиографии Малалы Юсуфзай, девочки-подростка, которая боролась за право женщин на образование в Пакистане, и за свою борьбу была удостоена Нобелевской премии мира после того, как ее чуть не убили талибы. Несмотря на то, что мне нравится эта книга, и что я ее советовала некоторым моим знакомым, ее популярность меня настораживает. В этой книге есть отважная «прозападная» девочка, есть «белые люди», которые ее спасли и поддержали, и есть местные «дикари» — талибы.
Эту книгу покупают как книгу о жизни в Пакистане. Но это не книга о Пакистане. В этой книге Пакистан показан с довольно узкой, очень личной и понятной Западным читателям «западной» позиции.

Та же самая штука касается темы инвалидности. Давайте на этот раз оставим в покое книги Ника Вуйчича, и подумаем над тем, почему среди русскоязычных читателей так популярны статьи Никиты Щирюка и стихотворения Сони Шаталовой? Возможно, потому, что, как и в случае Малалы, их позиция не противоречит читательской? И Соня, и Никита, считают аутизм заболеванием (и это, конечно же, их право). И, вероятно, это одна из причин их популярности.

Почему на русском языке издают в основном книги тех аутичных людей, которые рассматривают аутизм с точки зрения парадигмы патологии? Почему книги Джона Робинсона старшего и Темпл Грендин намного популярнее, чем любые книги и статьи сторонников нейроразнообразия?

Проблема мифа.
Как в отношении Ближнего Востока, так и в отношении инвалидности принцип «ничего о нас без нас» работает крайне редко. И в основном тогда, когда позиция тех, кто говорит о своем опыте, совпадает с представлениями большинства людей о том, каким должен быть этот опыт. Так попытки понять опыт какой-либо группы населения укрепляют стереотипы.

3) Освободитесь от бремени «белого человека без инвалидности».
Если вы хотите знать, чего не надо делать, говоря об инвалидах или о жителях незападных стран, и каких рассуждений стоит опасаться, прочтите стихотворение Редьяра Киплинга «Бремя белого человека».

Почему-то многие западные кампании помощи жителям Ближневосточных стран основаны на идее, что жители этих стран страдают от того, что они там живут (помните пункт про вдохновляющие истории?).
Многие западные активисты, во-первых, забывают о том, что страны Ближнего Востока, даже те, в которых идут конфликты, совершенно разные, и, например, положение людей в Афганистане времен Талибана совершенно не похоже на положение курдов, проживающих сейчас на территории Сирии.
Во-вторых, они забывают о том, что все люди разные, и очень многие люди на Востоке вполне довольны своей культурой и своим образом жизни.
В-третьих, они забывают о том, что современные конфликты на Ближнем Востоке зачастую являются следствием политики колониализма и более позднего вмешательства Западных стран. Очень часто именно это вмешательство, в конечном итоге, привело к ухудшению ситуации с правами человека в данных странах. Так что подобное вмешательство чаще всего не спасает, а убивает.
И, наконец, они забывают о том, что мусульманская и арабская культура, точно так же, как и культура отдельных этносов, ничем не хуже и не лучше Западной. Она может не подходить вам. Она может казаться вам странной. Но если вы подойдете к вопросу с рациональной точки зрения, то поймете, что сама по себе одна культура не может быть лучше или хуже другой.

Многие владельцы благотворительных организаций и «жертвователи» совершают те же ошибки по отношению к людям с инвалидностью.

Они забывают, что все люди с инвалидностью, в том числе люди с одним и тем же видом инвалидности, абсолютно разные – даже если брать аутизм, который влияет на образ мышления человека, то стоит учитывать, что он может влиять на мышление по-разному. Потребности невербальной аутичной женщины без интеллектуальной инвалидности могут отличаться от потребностей мальчика-аспи с интеллектуальной инвалидностью.

Во –вторых, «благодетели» видят в нас всех Антонов Харитоновых, Темпл Грендин или «Людей дождя», забывая что у всех нас разные личности, разные взгляды и разные цели.
В-третьих, они забывают о том, что именно их вмешательство зачастую приносит гораздо больше вреда, чем пользы. Вспомните о крупнейшей в США организации «помощи аутистам» Autism Speaks, представитель которой открыто говорил о том, что готов был убить своего аутичного ребенка, если бы дома его не ждал «нормальный» ребенок, или просто подумайте о родителях, которые принуждают своих аутичных детей «социализироваться» в школе, тем самым доводя их до самоубийства, и вы поймете, о чем я говорю.

И, что самое главное, «благодетели» забывают о том, что люди с инвалидностью могут по-разному относиться к своим особенностям. Например, многие аутичные люди не хотят, чтобы их лечили. В аутичном нейротипе, как и в «нейротипичном», есть свои сильные и слабые стороны, о чем зачастую забывают благотворители.

Проблема мифа.
Когда я говорю о том, что я мусульманка, феминистки пытаются меня спасти. Когда я говорю о том, что я аутистка, нейротипики пытаются меня исправить. Но мне этого не надо. Если вы хотите помочь – просто слушайте. Дайте жителям тех стран, которым вы помогаете, или людям, которым вы помогаете, говорить за себя, определять, в чем состоят их проблемы и какая помощь им нужна. Иначе вы только нанесете вред.

4) Запомните, что мы не опасны для себя.
Вы слышали истории о том, что у всех жительниц Ближнего Востока «промыты мозги», и поэтому они носят хиджабы? Или что все мусульмане фанатики, готовые в любой момент умереть и убить уйму народу, потому что их так «с детства приучили»?
Или, возможно, вы слышали, что аутичные люди не могут решать, хорошо им или плохо, потому что они «неспособны этого понять»? Или что мы «не можем даже в своих чувствах разобраться, что уж говорить о потребностях»?

Что же, я мусульманка, и мне никто не мог «промыть мозги» исламскими идеями, просто потому, что я выросла в православной семье. У меня даже никогда не было знакомых мусульман! И уж конечно, я не террористка.

А как аутистка, которая к тому же не первый год читает статьи о личном опыте аутичных людей, могу сказать, что алекситимия (то самое состояние, из-за которого человеку может быть сложно подобрать слова для своих чувств) никак не влияет на способности человека принимать решения, оценивать свои возможности и понимать, чего он хочет. Более того, многие мои аутичные знакомые с алекситимией поняли, какой образ жизни им подходит и на какой работе они хотели бы работать раньше, чем мои неаутичные знакомые, умеющие очень хорошо описывать свои эмоции.

Думаю, не стоит говорить о том, что ни одно исследование не подтвердило, что аутичные люди опасны для себя, или что жители стран Ближнего Востока опасны для себя. И что данные исследований, показывающие, что среди аутичных людей и среди жителей воюющих регионов на Ближнем Востоке больше самоубийств, чем среди нейротипичных людей и среди жителей «мирных» стран, основаны не на какой-то особенной склонности этих людей к суицидам, а на низком качестве их жизни.

Проблема мифа.
Я хочу заметить, что идея о том, что люди, принадлежащие к маргинализируемым группам, опасны сами для себя, опаснее любых других мифов. Потому что это лишает нас права голоса, и права на выбор.
Это дает другим людям «право» на принудительное изменение поведения тех аутистов, которые этого не хотят, на эвтаназию для тех инвалидов, которые хотят жить… и это дает одним государствам «право» на вмешательство во внутренние дела других государств, вопреки воле их жителей.
Подобные мифы существовали по отношению практически ко всем угнетаемым группам: по отношению к женщинам, к черным, к детям и подросткам, к трансгендерным людям… и если кто-то распространяет подобную риторику, просто держитесь от него подальше. Человек, рассуждающий подобным образом, в 95% случаев не может действовать во благо тех, кого он якобы защищает.

5) Запомните, что мы не опасны для окружающих.
Это один из немногих мифов, который может сравниться с предыдущим по опасности и распространенности.

Некоторые люди считают всех мусульман или всех жителей Ближнего Востока террористами.

Одни и те же действия, например черный юмор, со стороны жителя Ближнего Востока воспринимается как угроза, а со стороны жителя Западных стран – как невинное чудачество.
И многие люди подозревают абсолютно всех мигрантов из Средней Азии и Ближнего Востока, всех мусульман и/или местное население всех Ближневосточных стран в религиозном фанатизме и склонностях к террористическим действиям.

Мирных жителей Ближневосточных стран, иммигрировавших на Запад, часто обвиняют в том, что они сотрудничают с террористическими организациями вроде Аль-Каиды или ИГИЛ (обе организации запрещены на территории Российской Федерации). При этом доморощенные «борцы с терроризмом» забывают, что эти самые жители зачастую спасаются от боевиков этих организаций, и что данные исламистские организации нанесли гораздо больше вреда мусульманам, чем христианам и атеистам. И они гораздо опаснее для жителей Ближневосточных стран, чем для Западного населения.

Многие люди считают опасными всех людей с интеллектуальной и ментальной инвалидностью. В разговорной речи слово «псих» часто обозначает агрессивного, опасного человека.

И точно так же, как невинное действие мигранта могут рассматривать в качестве угрозы, интерес аутичного ребенка к темам, прямо или косвенно связанным с насилием, могут рассматривать как более опасное явление, чем аналогичный интерес нейротипичного ребенка.
При этом ни одно исследование не подтвердило связь аутизма с насилием, как и связь с насилием большинства других нейрологических и ментальных состояний. Более того, люди с инвалидностью (в том числе с ментальной) становятся жертвами насилия гораздо чаще, чем люди без инвалидности.

Проблема мифа.
Я часто рассказываю случай о том, как один читатель российских новостей оправдывал мать, убившую своего аутичного ребенка тем, что такие дети «вырастают и становятся серийными убийцами». Я рассказываю об этом потому, что подобная тенденция является для меня крайне пугающей. На Западе практически всем серийным и массовым убийцам пресса приписывает аутизм, синдром Аспергера или любой другой ментальный диагноз, который позже, чаще всего, не подтверждается.
Преступления ненависти против мигрантов и мусульман, а иногда даже войны в Ближневосточном регионе, оправдываются мифами о борьбе с «опасными дикарями».
Эти мифы не просто абсурдны, они опасны для жизни людей. Распространяя их вы способствуете убийствам.

Разумеется, могут быть агрессивные аутисты, как и агрессивные нейротипики. Но аутичные люди и люди с другими видами инвалидности зачастую подвергаются большему давлению и насилию, в том числе со стороны друзей и близких. Поэтому их агрессивность бывает вполне оправдана и обоснована элементарным психическим механизмом защиты.

Мигранты и жители Ближневосточных стран могут быть агрессивными. Но при этом вам стоит заметить, что во многих странах Ближнего Востока идут войны, или недавно шли войны. Мигранты бегут не от хорошей жизни, и здесь зачастую они встречают крайне негативный прием. Здесь срабатывает тот же механизм защиты, та же ответная реакция.

Так что, может быть, прежде чем доводить людей до нервного срыва и ответной агрессии, стоит обратить внимание на свое поведение, на преступления членов вашей доминирующей группы и на преступления ненависти?

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s