Она играет: год спустя после того, как дочь стала учить меня анскулингу

Автор: Мишель Свон

По материалу

Прошел год с тех пор как я перевела свою дочку Мисс G на домашнее обучение. Должна сказать, что это был непростой путь обучения… для меня.

Продолжить чтение «Она играет: год спустя после того, как дочь стала учить меня анскулингу»

В память Макса Бенсона

Предупреждение: Смерть аутичного ребенка.

В США погиб аутичный школьник Макс Бенсон, которому на момент смерти было всего 13 лет.


По материалу: Sacramento

Примерно 30 человек собрались в эту субботу перед школой Guiding Hands в Эль-Дорадо Хиллс, чтобы почтить память погибшего Макса Бенсона.

Аутичный парень умер 29 ноября, на следующий день после того, как его принудительно задержали работники этой школы, в которой он учился.

Каждая зажженая свеча передавала эмоции присутствующих на церемонии людей.

— Я никогда не знал ни одной другой семьи, в которой все так любили бы друг друга, как члены этой семьи, — со слезами на глазах сказал, обращаясь к собравшимся, один из родителей учеников этой школы.

Продолжить чтение «В память Макса Бенсона»

О репрезентации

Нам нужна не только настолько разнообразная репрезентация, чтобы каждый ребёнок мог почувствовать себя героем истории, нам нужна такая репрезентация, чтобы все дети видели, что ОТЛИЧАЮЩИЕСЯ от них дети тоже могут быть героями.



Как мы боролись с патриархатными замашками одного деда

По материалу: Motherwell
Автор: Лиза Норгрин

fightingthepatriarchyonegrandpa.jpg
Фото светловолосой девочки со спины

В комнате были и другие взрослые, но они не видели в этом ничего плохого.

Над моей трехлетней дочерью навис взрослый мужчина. Время от времени он начинал щекотать ее и тыкать в неё пальцами. От этого она визжала. Все меньше и меньше, потому что каждое новое прикосновение было для неё неприятнее предыдущего. Я видела, как она пытается стать крошечной, чтобы незаметно соскользнуть с сиденья и спрятаться под столом.

Моя мама тоже за это видела. И, кажется, она была тронута происходящим. Дедушка играл со своей внучкой.

— Мей, — мой голос ели пробивался сквозь шум, создаваемый семейной болтовней. 

Она на меня даже не посмотрела.

— Мей, — снова начала я. — Ты можешь его остановить, можешь сказать ему «нет». Если тебе что-то не нравится, скажи что-то вроде: «пожалуйста, деда, хватит. Я хочу, чтобы меня оставили в покое».

После этих слов мой огромный, похожий на бульдога отчим наклонился чуть ближе к девочке, прямо нависнув над ее головой. Пока моя маленькая дочурка старалась увернуться от его огромного тела, горячего дыхания и неприятной щекотки, он посмотрел на меня и насмешливо усмехнулся.

Продолжить чтение «Как мы боролись с патриархатными замашками одного деда»

О проблемном поведении

Автор: Мишель Свон
Источник: Hello Michell Swan


Что делать, если ребёнок ведет себя отвратительно?
Какой же это распространённый вопрос! Но прежде чем я на него отвечу, думаю, прежде всего важно понять, о чем идёт речь в данном вопросе.

Деревянные разноцветные фигурки
Деревянные разноцветные фигурки

Подсказки можно найти в контексте, в котором этот вопрос задается. Например: «таким поведением ребёнок срывает урок», «он постоянно задаёт вопросы», «она все время грубит», «не знаю, как заставить его прекратить это делать», «я же просто хочу, чтобы он… посидел спокойно/помолчал/стал внимательнее/слушал, что ему говорят/выполнял те задания, что я ему даю».
Подобные комментарии указывают на то, что взрослый просто требует повиновения. Взрослый хочет, чтобы ребёнок слушался его, не задавая вопросов, ничего не требуя и почти не прилагая усилий. Повиновение во многих ситуациях считается просто необходимым. Его требуют в школах, в спортивных секциях и в других подобных общественных организациях, которым это упрощает работу, многие семьи считают его признаком «хорошего воспитания», государственные системы считают это повиновение приемлемой формой контроля над молодыми людьми, а частные компании предлагают услуги для его улучшения.
К сожалению, если мы ставим в центр угла повиновение, то вопрос о «проблемном» поведении не может быть понят правильно. Любое поведение является коммуникацией. Любое поведение сообщает о каких-либо потребностях. Дети крайне редко ведут себя «проблемно» просто потому, что хотят создать проблемы. На самом деле поведение «сообщает» вам о том, что ребёнок чувствует, и обычно речь идёт о тех неудовлетворенных потребностях, которые ребёнок не может описать словами. И даже когда дети прямо говорят о своих потребностях, их слова могут быть проигнорированы, потому что при этом они «плохо себя ведут».
Так что вместо того, чтобы пытаться «справиться» с «проблемным поведением», вместо того, чтобы пытаться исправлять и контролировать поведение ребёнка, чтобы сделать его соответствующим общепринятым нормам, мы должны спросить себя что ребёнок нам «говорит» с помощью этого поведения, и как мы можем ему помочь.
Если мы будем рассматривать проблемное поведение как способ коммуникации, как попытку выразить свои потребности, а не как желание причинить нам неудобство, сразу же изменится наша реакция на это поведение. Если мы не будем решать, что ребёнок пытается намеренно создавать нам проблемы, и вместо этого признаем, что это У РЕБЁНКА есть проблемы, для решения которых ему нужна помощь, мы тем самым проявим больше сострадания по отношению к ребенку и постараемся по-настоящему найти способ ему помочь.
Если мы признаем, что ребёнок — это не «источник проблем», которые надо исправлять, а человек, у которого тоже есть права, отдельная и уникальная личность, то нам будет куда сложнее думать о том, как «справиться с поведением ребенка» используя такие общепринятые методы как насилие, наказания, крики, тайм-ауты и шантаж и другие способы принуждения ребёнка к повиновению.
И, что не менее важно, после того как мы избавимся от идеи, что дети должны находиться под нашим контролем, мы сможем быть более открытыми к пониманию того, что не все дети могут быть «послушными». Ребёнок может «плохо себя вести». Например, из-за нейрологических особенностей ребёнку может быть сложнее концентрировать внимание, чем другим детям из его группы. Возможно, сенсорные особенности ребенка просто не позволяют ему расслышать ваш голос в некоторых ситуациях. У него могут быть особенности обучения, из-за которых он не может учиться так же, как его сверстники. У него может быть повышенная тревожность, мешающая воспринимать длинные потоки информации на слух.

Понимание того, что в любой социальной группе есть самые разные люди, заставляет нас задать себе несколько новых вопросов.

Возможно, нам стоит изменить преподавательские стратегии, чтобы они лучше соответствовали индивидуальным потребностям учеников? Возможно, нам нужно больше говорить с учениками, чтобы понять, что именно вызывает у них сложности, и что именно их выматывает, чтобы лучше помочь им справляться с заданиями? Возможно, для того чтобы не создавать ученикам лишних проблем, нам стоит изменить кое-что в окружающей обстановке? А может нам стоит изменить наш собственный стиль общения, чтобы мы могли услышать всех учеников?

Я часто сталкивалась с тем, как «проблемные ученики» добивались необыкновенного успеха, когда им давали более четкие инструкции, больше поддержки и немного личного внимания. Если мы будем более мягко относиться к тем, кто ведет себя не так, как принято, мы тем самым не просто проявим больше уважения к личности других людей, а и получим явную выгоду в долгосрочной перспективе. Это будет выгодно для всех. Если мы найдем способ удовлетворить потребности ребенка, то он сможет принимать более полноценное участие в учебных (и других) делах, и у него будет реже возникать «проблемное» поведение.

То, что стресс провоцирует плохое поведение, может показаться странным, но как только вы начнете тратить меньше усилий на то, чтобы контролировать ребенка, и больше – на то, чтобы с ним договориться, всем нам станет легче.

_______
На русский язык переведено специально для проекта Нейроразнообразие в России.

Зимние праздники и вера в сверхъестественное

Автор: Айман Экфорд

(Внимание: Некоторые моменты в этой статье могут быть трудными для восприятия людей с алекситимией)

I.
Представьте себе человека, потерявшего веру. Веру в сверхъестественное существо, на которое этот человек привык полагаться, с которым связывал свои самые сокровенные мечтания и которое так часто ассоциировалось у него со счастливыми и радостными моментами жизни. Были времена, когда ради этого существа он старался быть хорошим. Были времена, когда он ждал от этого существа ответа. Ждал с нетерпением. И делился этим нетерпением со своими родными, которые укрепляли в нем веру.
И вот теперь эти времена остались позади.

Что должен чувствовать человек в тот момент, когда он с удивительной ясностью осознал, что этого сверхъестественного существа нет на свете? Не просто нет, его никогда и не было, и даже те люди, что рассказали ему о нем, просто решили пошутить. Вера близких, служившая опорой, на самом деле была притворством. Они притворялись, потому что не воспринимали этого человека всерьез.
Что же этот человек чувствует, что чувствовали бы вы, вдруг оказавшись на его месте? Ярость, опустошение, отчаяние, желание закрыться от всех и вся? Или что-то другое? Может быть, вы, как и я, даже не можете описать это словами, но готова поспорить, что вы не хотели бы оказаться на месте этого человека.
Или – если вы не понимаете, что такое вера – представьте себе другую ситуацию. Все вокруг с детства говорят вам какую-то чушь о сверхъестественном персонаже, которую вы ну никак не можете воспринимать всерьез. Эта чушь настолько абсурдна, а вера в нее настолько не свойственна вам, что иногда вам кажется, что окружающие сошли с ума. Или, возможно, с ума сошли вы, раз все вокруг настолько иначе воспринимают мир и происходящее вокруг?
В общем, продолжать нет смысла – думаю, эти две роли «неверующих» вы тоже не хотели бы примерить на себя.

II.
Все три истории – верующего, потерявшего веру, неверующего, которому кажется, что все вокруг сошли с ума, и неверующего, которому кажется, что с ума сошёл он, – достаточно печальные и драматичные. Они вполне могли бы лечь в основу психологического триллера или научно-популярной книги о религиозной травме. Смотря, в каком виде их бы подали.
Вот только писала я сейчас не о религии. Не о вере в Бога или в богов.
А о Деде Морозе.
Да, да, об этом самом нелепом и знакомом нам с детства персонаже – Дедушке Морозе, Санта-Клаусе, Святом Николае или как там его называли в вашей семье.
Вам смешно? Вам кажется, что я «нагнетаю обстановку»? «Раздуваю трагедию» там, где ее нет?
– Да как ты смеешь? Разве можно сравнить веру в Бога с верой в какого-то красноносого деда с подарками? – можете спросить вы.
И я отвечу – да. Знаете ли вы, что за веру в Бога и за веру в Деда Мороза (а так же как и за веру в гадания, любые сверхъестественные явления или даже за веру в реальность происходящего) отвечают одни и те же психологические механизмы. И вы затрагиваете именно эти механизмы, насаждая ребёнку веру в Деда Мороза. И, возможно, забывая, что эти механизмы связаны с доверием. С доверием к тому, кто стал «источником» веры, с доверием к вам. Пытаясь заставить своего ребёнка поверить в несуществующего героя, вы рискуете его верой в правдивость ваших слов, его доверием к вам.
Вы можете возразить, что ожидание Деда Мороза добавляет в праздник особые “чудесные” нотки. Возможно, так оно и есть. Но стоит ли рисковать реальным доверием ребенка, вашими реальными отношениями с ним и его реально существующей психикой ради несуществующего чуда?
Знаете, несколько лет назад я и сама думала, что рассказала бы своему ребёнку о Деде Морозе как о реальном человеке. Я сама довольно быстро и легко перенесла осознание того, что Дед Мороз нереален, и почти сразу поняла, что это игра. У меня и у самой были воображаемые друзья, так что мне нравились такие игры. Только было немного неприятно, что меня не предупредили с самого начала, что Дед Мороз – воображаемый друг, но я простила это взрослым, потому что сама иногда начинала говорить о воображаемых друзьях так, будто они существуют на самом деле. Поэтому я была уверена, что всем детям так же легко было свыкнуться с нереальностью этой “дедоморозной” эпопеи, как и мне.
А потом я узнала о множестве детей, которые искренне верили, что Дед Мороз существует, и которые были ужасно разочарованы, когда узнали, что это не так. Нет, не просто “разочарованы” – им было по-настоящему плохо. Они испытали все те чувства, которые обычно испытывают взрослые люди, потерявшие веру. И единственная причина, по которой религиозная травма считается менее серьезной, чем травма, нанесённая детям, узнавшим, что Деда Мороза не существует, заключается в эйджизме. Чувства и проблемы детей просто считаются в нашем обществе менее важными, менее “настоящими”, чем чувства и проблемы взрослых.
Эйджизм настолько сильно укрепился в нашей культуре, что даже сами люди начинают верить, что их серьезные детские переживания были «глупой ерундой» – даже если потом им приходится разбирать эти проблемы у психотерапевта. Или в крайнем случае винят во всем свою “детскую психику”, а не эйджизм взрослых, которые поступили с ребёнком так, как они практически никогда не поступили бы со своим ровесником.

Ещё я встречала детей – аутичных детей, – которые переставали доверять своим родителям после историй о Деде Морозе, жутко боялись этих историй и “сказочных” подарков, потому что они просто НЕ МОГЛИ поверить в фантастическую историю о сказочном деде.
И это действительно страшно! Жить среди людей, которые говорят вам, что чёрное – это белое, а дважды два – пять. И не просто жить среди них, а еще и полностью зависеть от этих людей. Это нечто из Океании Оруэлла.

В таком мире вы перестаёте доверять всем. Или теряете доверие к собственному восприятию. А иногда и то, и другое сразу.
И в такой мир вы загоняете тысячи аутичных детей ради глупой праздничной традиции! И, вероятно, не только аутичных.*


*Думаю, такие дети есть и среди аллистов, хоть их должно быть и меньше, потому что аллистам обычно более свойственно доверять взрослым. Точно так же, как и среди аутистов часто встречаются и те, кто верит родителям и/или может всерьез поверить в Деда Мороза и даже обзавестись воображаемыми друзьями.

III.
Итак, что же делать? Ввести запрет на Сант и Дедов Морозов?
Не думаю. Не вижу смысла в таких радикальных методах, тем более что для многих детей и взрослых эти персонажи стали важной и неотъемлемой частью зимних праздников.
Так что… просто будьте честными. Расскажите детям, что Дед Мороз (или Санта) – сказочный герой и что он может стать их воображаемым другом, который будет «приносить им подарки», которые на самом деле будете покупать вы. Что это просто такая праздничная традиция, которая нравится многим детям и взрослым.

И что, к сожалению, многие взрослые недостаточно серьезно относятся к чувствам детей и врут им о том, что Дед Мороз существует на самом деле, поэтому в разговоре с другими детьми надо обсуждать эту тему осторожно. В том числе предупредите ребенка, какие именно реакции он может вызвать у сверстников, если расскажет им, что Деда Мороза не существует на самом деле. Ведь он может этого не понимать. Особенно аутичный ребенок.

Если же вы УЖЕ рассказали ребенку о Деде Морозе как о реальном человеке – что же, не поздно все исправить… во всяком случае, лучше он узнает правду от вас, в тихой обстановке, чем от сверстников или детей постарше, которые будут дразнить его за «веру в сказочки».
Правда – очень полезная вещь. Для людей всех возрастов и нейротипов, но для аутичных детей – особенно.
А традиции ни при каких условиях не должны ставить под удар психическое здоровье и доверительные отношения.

Итак, счастливых и правдивых вам праздников!

Аутичное сообщество в Израиле. Израильтяне, еврейская культура и общество: схожие черты и параллели с аутичным сообществом

Авторы: Ронен Гиль, Сола Шели
По материалу: ACI


(Примечание переводчика: Этот текст является частью работы об аутичном сообществе в Израиле, и хотя прежде всего он рассчитан на израильский контекст, проведенные в нем параллели актуальны для аутичных сообществ большинства стран мира)

Пытаясь создать аутичное сообщество в Израиле, мы понимаем, что во многих аспектах наша деятельность перекликается с некоторыми аспектами еврейской культуры, с некоторыми особенностями израильского общества, и, что самое главное, наш активизм во многом похож на борьбу сионистов в ранние годы существования сионистского движения.

  • «ДОЛГОСРОЧНЫЕ» МЕЧТЫ.
    Считается, что евреи мечтали о возрождении своего государства на земле Сиона около 2000 лет. И мы тоже цепляемся за свою мечту. Эти мечты похожи – мечты о создании сильного и вечного (со)общества. Конечно, мы надеемся, что нам не потребуется 2000 лет, но мы готовы ждать столько, сколько придется. Другая сторона этой мечты – «сады Эдема» – место добра, место, где отсутствует зло. В своем воображении мы тоже рисуем эти «сады». Хотя это и не совсем те «сады», о которых подумал бы «типичный» еврей…

  • РАССЕЯНИЕ.
    Мы точно так же, как и евреи, находимся в состоянии «рассеяния», живем в разных странах, не зная друг друга. И для того, чтобы воплотить нашу мечту, мы должны друг друга найти и объединиться. Что мы и делаем. И нам искать людей для формирования достаточно большого сообщества не легче, чем первым сионистам. Но как сказал Герцль: «Если вы этого захотите, это не будет сказкой»

  • ОПЫТ СТЫДА.
    Около 2000 лет евреев стыдили за то, кем они являются. Их заставляли принять этот стыд. Для выражения и формирования этого стыда было использовано множество социо-культурных механизмов (как материальных, так и нематериальных). Сионистское движение смогло начать борьбу за возрождение Родины только после того, как оно бросило вызов этому стыду и стало с ним бороться. Понять этот навязанный стыд и побороть его сложно. Но если вы не понимаете, насколько этот стыд въелся в вашу жизнь, жить еще сложнее. И в любом случае нам, как и первым сионистам, предстоит борьба с этим стыдом.



  • БОРЬБА ЗА СВОБОДУ ВЫРАЖЕНИЯ СОБСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ.
    Практически 2000 лет евреи отчаянно пытались сохранить свою уникальную культуру и свою идентичность, несмотря на бесчисленные попытки навязать им чуждую для них веру. Признаком особой «доблести» в иудаизме является Киддуш Ха-Шем – ситуация, когда человек предпочитает смерть принятию чужой веры. Мы, аутичные люди, тоже постоянно противостоим попыткам «вылечить» нас и уничтожить нашу культуру. Это не значит, что все мы предпочли бы смерть, но зачастую нам всерьез приходится сражаться за право быть собой.



  • БОРЬБА ЗА ПРАВО НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ.
    Борьба за возрождение старой Родины смогла стать возможной, только когда сионистское движение стало называть евреев «нацией, равной другим нациям». И наша борьба за социальные изменения смогла начаться только после того, как мы смогли объединиться и потребовать, чтобы к нам относились как к людям, которые отличаются от большинства, но при этом не хуже большинства. (Со)общество не может существовать без права на самоопределение. И не важно, идет ли речь об израильском (со)обществе, аутичном (со)обществе или о любом другом.



  • СТОЛКНОВЕНИЕ С ОКРУЖАЮЩЕЙ НАС ВРАЖДЕБНОЙ КУЛЬТУРОЙ (КУЛЬТУРАМИ).
    Все эти годы еврейские, сионистские и израильские (со)общества вынуждены были жить во враждебном окружении. Царство Ханаана, местные общества, окружающие диаспору, или сегодняшние арабские народы на Ближнем Востоке – для того чтобы выжить среди этих обществ, евреи всегда вынуждены были бороться. Надеюсь, нам, аутистам, никогда не придется взяться за оружие, чтобы спасать свои жизни, но мы все равно постоянно сталкиваемся с враждебной нам культурой.

  • РАЗНЫЙ УРОВЕНЬ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С СООБЩЕСТВОМ. 1.Некоторые евреи нуждаются в Израиле – это в буквальном смысле их дом, место их постоянного проживания (некоторые из них даже никогда не выезжают из страны).
    Точно так же некоторым из нас необходимо аутичное израильское сообщество – и хоть на данный момент мы не можем дать им постоянный «дом», никакое другое со(общество) им не нужно.

    2.Есть евреи, которым нужен Израиль, но которые не являются его постоянными жителями – они часто живут в других странах.
Некоторые из нас находятся в таких же отношениях с аутичным сообществом.

   3.Есть евреи, которые поддерживают постоянную связь с Израилем, но предпочитают жить в другой стране.
То же самое касается израильского аутичного сообщества. Некоторые аутисты часто взаимодействуют с этим сообществом, но при этом не живут им и не живут в нем.

  4.Есть евреи, которые поддерживают связь с Израилем только иногда (например, иногда жертвуют ему деньги), но не сильно озабочены его судьбой. Точно так же некоторые аутичные люди предпочитают взаимодействовать с аутичным сообществом только иногда, но большую часть времени это сообщество не очень-то их волнует.

  5.Есть евреи, которым важно знать, что Израиль существует, но сами они с Израилем никак не взаимодействуют. Точно так же, как есть аутисты, которые не считают себя частью аутичного сообщества, но им важно знать, что это сообщество существует.

 6.Есть евреи, которые индифферентно относятся к появлению еврейского государства. Точно так же, как есть аутисты, которым безразлично существование аутичного сообщества.

  7.И, к сожалению, точно так же, как есть евреи-антисионисты, есть аутичные люди, которые выступают против существования аутичного сообщества.


На русский язык переведено специально для проекта Нейроразнообразие в России.

Инвалидность — не бремя для общества

По мотивам твитта от @GHMansfield:

Инвалиды не являются бременем для общества.

Обесценивание людей является бременем для общества.
Дегуманизация и демонизация людей являются бременем для общества.
Дискриминация является бременем для общества.
Отсутствие доступной среды является бременем для общества.
Эйблизм является бременем для общества.

Но люди с инвалидностью — не бремя для общества.
https://twitter.com/ghmansfield/status/1059956681269002240?s=21

7 причин, по которым можно бить малыша

Скан с просторов интернета

В воспитании очень важно быть последовательными. Поэтому, если вы — принципиальные сторонники педагогического шлепка, идите в этом воспитательном приеме до конца! 
1. Не слушается. Но тогда разрешите и ребенку побить вас, когда вы отказываетесь купить ему мороженое. 
2. Он младше и должен вас уважать. В таком случае дайте и ему право шлепать младших сестру или брата, котенка или хомячка при недостаточно почтительном поведении. 
3. Иначе не понимает. Только будьте последовательны: бейте также и иностранных туристов, и, конечно же, аквариумных рыбок (редкие бестолочи). 
4. Заставил вас волноваться. Заодно всыпьте и своей приболевшей маме, пропустившей прием лекарства, чтобы в следующий раз не забывала. 
5. Он вас злит нарочно. Кстати, и коллеге, вечно пьющему чай из вашей чашки и оставляющему ее грязной, отвесьте подзатыльник. 
6. Вредно сдерживать гнев. Вот-вот, и с начальником или оштрафовавшим вас гаишником тоже не сдерживайтесь. Вредно. 
7. Лучше искренний шлепок, чем лживое прощение. Поэтому, поссорившись с родственниками или друзьями, не идите на компромисс, а завяжите дружескую потасовку.



[На картинке фото страницы с текстом крупным синим и черным шрифтом] 

О токсичных родителях

Автор: Рина Дракон
Источник:
Записки радужного дракона

Немало статей написано на тему токсичных взаимоотношений в семье, но да, я напишу ещё одну, поскольку эта проблема не перестает быть актуальной, к сожалению.

Для начала, что есть дисфункциональная семья? Это семья, где нельзя чувствовать себя в безопасности, где нет опоры и поддержки, где зачастую непреднамеренно взрослые препятствуют здоровому психическому и физическому развитию детей, где всегда есть сильный разрыв с реальной действительностью и часто отрицается наличие проблем. Большинство известных брачных союзов с детьми мне вообще трудно назвать «семьей», хоть они и считаются таковой с социальной точки зрения. Но дети таких семей — несчастливы и страдают от множества психологических травм, которые и наносят им люди, которые, по идее, должны поддерживать и оберегать их.

Продолжить чтение «О токсичных родителях»