Мелани Йерго о модели психического

Источник: дорогой медоед | библиотека аутичных ресурсов
CW: Описание насилия в отношении аутичных людей

Доктор Мелани Йерго — аутичная исследовательница и преподавательница из Университета Мичигана в США. Её работа исследует пересечения исследований инвалидности и цифровых медиа. Она также представляет интересы ASAN— организации, которая занимается самоадвокацией аутичных людей в США.

В одной из своих работ Доктор Йерго исследует последствия модели психического для аутичных людей. Используя метод автобиографии (точнее, «аути-биографии» — то есть, описания собственного аутичного опыта), Йерго утверждает, что аргумент, который позиционирует модель психического как основополагающую человеческую черту, легитимизирует насилие против аутичных людей, отнимая их право на сознательностьсубъективность и человечность.

Для начала немного о модели психического:

Модель психического (в оригинале — theory of mind) — это концепция, которая описывает, как мы учимся понимать психические состояния себя и окружающих людей.

[…]

Иметь модель психического — значит приписывать независимые психические состояния себе и другим людям (ПостНаука, 2017)

Одним из видных теоретиков модели психического в исследованиях аутизма является Саймон Барон-Коэн, который придумал термин «mindblindness», чтобы описать «неспособность» аутичных людей приписывать независимые психические состояние себе и другим людям. По словам Йерго, Барон-Коэн проводит черту между «людьми» и «нелюдями» именно в обладании моделью психического (теории Барона-Коэна были неоднократно оспорены аутичными активист_ками и исследователь_ницами — прим. авторки).Мой аргумент заключается в том, что отказывая аутичным людям в праве на индивидуальность, материальность и риторичность, [академическое сообщество] укореняет системное насилие и эйблизм [Йерго 2013]

Возвращаясь к эссе Йерго, одним из ее аргументов является то, что модель психического построена на циркулярной логике: ученые заявляют, что аутичные люди не способны встать на точку зрения другого и артикулировать собственные психические состояния — значит, они лишены фундаментальной человеческой способности к саморефлексии. Следовательно, любые попытки со стороны аутичных людей отвергать и опровергать теорию психического встречаются скептицизмом со стороны научного сообщества. Иными словами, модель психического становится инструментом угнетения, в результате которого аутичные люди теряют способность говорить за себя.То есть, если у аутичного человека нет собственного «я», то он_а не может говорить от первого лица.

Йерго пишет,

В своей вопиющей надменности, теоретики модели психического осмеливаются заявлять, что их метакогнитивные способности настолько неограниченны, что они способны познать разум аутичного человека лучше, чем аутичный человек способен познать самого себя. В одном из таких домыслов, Дэвид Смит [2007, 172] говорит, что без модели психического «Индивидуум не способен понять смысл человеческого поведения и поэтому воспринимает других людей как куски плоти, бездумно двигающиеся в пространстве». Другими словами, в дополнение к «эмпирическому факту», который утверждает, что аутичные люди выходят за границы человеческого, нам предлагают поверить в то, что аутисты воспринимают других людей как безмозглые мешки из кожи. Здесь и скрывается дилемма, которую представляет модель психического: Как кто-то может защищать собственную человечность, если он_а не признает человечность в других?

Для того, чтобы проиллюстрировать последствия повсеместности модели психического на конкретных примерах, Йерго начинает эссе с описания собственного опыта насильственной госпитализации во время второй недели ее работы в Университете Мичигана. Она описывает, как ее привязали к каталке, вывезли из кампуса на глазах многочисленных свидетелей на машине скорой помощи, тащили по коридорам психиатрического диспансера, отобрали личные вещи и угрожали оставить на длительный срок против ее воли. Она пишет:

Этот перид до госпитализации, если мне не изменяет память, отмечает начало эдакого чревовещания. Внезапно, по словам экспертов, я перестала говорить. Боже, нет. «Это говорит твоя депрессия,» объясняли они. «Это говорит твой аутизм. Это говорит твоя тревожность. На самом деле, это говорит что угодно, кроме тебя самой.»

….

Итак, я привыкаю к тому, что «аутичный голос» — это абсолютный оксюморон.

В первую очередь Йерго обращается к научному сообществу, которое настаивает на использовании модели психического в теориях об аутизме. Она спрашивает:

Если модель психического — квинтэссенция человеческого, то что есть тело без модели психического? Что такое аутичное тело?

Где моё тело?

Что это значит, на практике, в настоящей жизни, вне книжных страниц и медицинских карт, отказывать аутичным людям в способности испытывать эмпатию, принимать разные точки зрения, в способности к саморефлексии? «Мы» абстрагировали тело и разум от настоящих аутичных людей и, в процессе, превратили их в нелюдей.

Самым важным аргументом в работе Йерго является то, что отказывая аутичным людям в субъективности и человечности, мы стираем насилие, которое они испытывают. Она пишет,

Такая риторическая конструкция, которая проводит черту между «людьми» и «неврологически ограниченными», насильственно стирает аутичные тела. Отсутствие тела значит, что к нему невозможно применить насилие. Отсутствие тела — стирание насилия, которое против него применяют.

Все, что имеет значение в мире модели психического, — это «чувства и мнения» неаутичных людей. Абьюзеры не являются таковыми, если у них есть собственные чувства и мнения, тогда как их жертвы не больше, чем бестелесные предметы.

Аутичный человек не может быть жертвой абьюза, не может чувствовать, как его тело толкают к холодной стене палаты психиатрического диспансера, — аутичный человек не может испытывать системное насилие до тех пор, пока неаутичный человек не подтвердит его слова.

В заключение Йерго призывает академиков в первую очередь обратить внимание на прожитый опыт аутичных людей как механизм сопротивления насилию и дегуманизации модели психического. Тем не менее, она признает вездесущность и академическую мощь модели психического:

Делать акцент на аутичной телесности, может, и видится нам освобождающим и аути-этнографическим, но в понимании теоретиков модели психического это всё же является примером определенного дефицита — дефицита модели психического.

Библиография

Yergeau M. 2013. Clinically Significant Disturbance: On Theorists Who Theorize Theory of Mind. Disability Studies Quarterly. 33(4)

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s