Путь аутиста. Как я научилась не пытаться стать такой как все


Источник: aeon

Автор – Элоиз Старк, докторант Оксфордского университета

Меня зовут Элоиз и у меня много лиц – я закончила Оксфордский университет; я преподаватель; занимаюсь греблей; я феминистка, внучка, дочь, сестра, приемная дочь, друг. Еще я аутистка.

Мне поставили диагноз несколько лет назад, когда мне было 27. Но, оглядываясь назад, можно увидеть, что симптомы присутствовали всегда. Я с головой погружалась в специфические увлечения, балансируя между страстью и навязчивыми идеями. Например, еще ребенком я была поглощена коллекционированием кукол Барби не для того, чтобы играть в них, а ради создания идеального кукольного домика, обставленного мебелью. Я сделала его из пустых коробок из-под крупы и невероятного количества клея и блесток. У большинства нейротипичных людей есть любимые занятия, но они сродни хобби, которые можно и отложить, когда слишком много дел. Для аутичных персон вроде меня все с точностью до наоборот. Нам нужны эти специфические интересы, чтобы сохранять ясность ума в таком сложном малопонятном мире – такие интересы обеспечивают предсказуемость, сосредоточенность и огромную награду за усилия.

Моя увлеченность людьми из пластика постепенно переросла в глубокую заинтересованность реальными людьми, чтобы понять их. Мне очень повезло, что я изучаю психологию как часть моей докторской диссертации. Еще один мой специальный интерес – это художественная литература. С самого детства я читала одну книгу за другой. Для меня самым замечательным было то, что чтение давало возможность узнать о социальных нормах, ожиданиях, о том, как справляться с трудностями и многом другом, не покидая удобного кресла безо всякого риска сказать какую-нибудь глупость или сделать ошибку. Это свойственно аутичным людям, особенно женщинам, но и некоторым мужчинам — узнавать об устройстве общества из книг. Они также узнают о мире, смотря сериалы, фильмы или тщательно наблюдая за теми, которых считают важными для себя. Мы используем потом эти знания, чтобы скрыть отсутствие социальной интуиции и вести себя в соответствии с социальными нормами, принятыми в определенной ситуации.

К сожалению, погружение в литературу не снабдило меня пониманием и умениями, необходимыми, чтобы справляться со сложными социальными правилами жизни подростков. Проблемы начались, когда мне исполнилось 13 и я перешла в старшие классы школы. Я не понимала правил игры внутри огромной и тяжелой как бетон монолитной группы, что стало моим проклятием, и тут же подверглась травле. Когда одна девочка плюнула на меня, я поведала ей, что это действие считается серьезным нарушением закона в соответствии с Актом о криминальном правосудии. Это вызвало взрыв хохота со стороны девочки и ее друзей, что только усугубило ситуацию. Я-то надеялась, что моя реакция поможет их остановить, но тогда я не понимала, как можно склонить голову и держаться от таких подальше.

Из-за буллинга меня не оставляла тревога и постоянный страх, что мои палачи могут в любой момент выскочить из моего шкафа. Я не выходила из дома без крайней необходимости, а ночные кошмары отравляли мой сон.

Американский писатель Пол Коллинз, чей сын аутист, писал в книге «Хуже, чем просто ошибка: Приключения в мире аутизма» (Not Even Wrong: Adventures in Autism (2004)): «Аутисты — это как квадратные гвозди. Проблема не в том, что трудно забить квадратный гвоздь в круглое отверстие, а в том, что при забивании вы сломаете гвоздь». По собственному опыту могу сказать, что социальное давление в момент взросления может стать токсичный средой для нас, аутистов. Нас вынуждают смириться с нормами, или восстать против них и подвергнуться риску травли и психологической травмы.

Оглядываясь назад, я понимаю, что еще одним тревожным знаком был мой опыт в университете, куда я приехала, чтобы изучать английскую литературу в месте, которое я предпочла бы забыть. Я прибыла в машине, забитой книгами, и была в шоке при виде того, кто припарковался рядом с нами – он разгружал ящики с алкоголем. Я очень страдала от этой стороны социальной жизни в кампусе – шумных баров и клубов, которые были невыносимы для моей сенсорной системы. Звон в ушах не проходил еще несколько дней после каждого посещения. Я продержалась всего два семестра и покинула университет.

Спустя несколько лет я сделала еще одну попытку, на этот раз чтобы изучать психологию в Оксфорде. Это было великолепно – получить интеллектуальный стимул к изучению предмета, исследующего мысли человека. Я могла работать часами, избегая клубных тусовок и других изнуряющих аспектов студенческой жизни. Никто не считал мое поведение странным. Я нашла свою интеллектуальную нишу – я могла следовать за своим интересом – изучению людей. Я даже нашла еще одно увлечение – греблю. Нейротипичный мир может раздражать, но в Оксфорде я узнала, что аутичные люди, как и орхидеи, могут процветать в подходящем для нас окружении. Я знаю, например, успешного аутичного человека, который обожает настольные игры, и он работает в специальном кафе, куда ходят, чтобы в них поиграть. Мне очень хотелось бы верить, что для каждой аутичной персоны существует своя ниша. Чтобы ее найти, потребуется понимание со стороны других и совсем незначительное приспособление к их нуждам – к примеру, убрать яркое освещение, чтобы уменьшить сенсорную перегрузку.

В этот период мое психическое здоровье сохранялось стабильным впервые в течение длительного времени. Однако, плохие вещи могут случиться неожиданно. В 2012-ом году я шла по мосту Магдалины в Оксфорде со своей близкой подругой Тесс. Мы беззаботно болтали о перерыве в учебе на год, наслаждаясь солнечным светом. Мужчина, проходивший мимо, внезапно подскочил ко мне, схватил за шею и начал душить. Я сопротивлялась и мне удалось вывернуться. Я подумала, как странно, что такое могло произойти со мной, и в то же время я оставалась в полном сознании и могла дышать. Как будто ничего не изменилось, но изменилась моя жизнь.

После нападения у меня случился рецидив – вернулись психические проблемы моей юности. Я чувствовала себя все хуже и хуже, усилилось тревожное состояние, обсессивное расстройство и депрессия. Меня начали посещать мысли о суициде. Я была раздавлена окружающим миром и не знала, как справиться с этим.

Я использовала всю оставшуюся ментальную энергию, чтобы погрузиться в занятия и скрыть от всех, какой несчастной я себя чувствовала. В итоге я выиграла грант на проведение исследований для докторской диссертации в Оксфорде. Но я продолжала чувствовать себя «другой» и ничего не делала для того, чтобы прояснить, что вызывает проблемы со психикой. Стресс нарастал. В отчаянии я накупила все книги по самопомощи, которые только могла найти в интернете. Осознав, что все это не в состоянии помочь мне, я дошла до крайней точки. Меня поместили в больницу, однако врачи не могли договориться по поводу моего диагноза. Им все казалось, что что-то ускользает от их понимания.

В итоге я попала на прием к ведущему психиатру в Оксфордшире. В течение трех часов я рассказывала ему о своей жизни, моем психическом состоянии и чувстве, что я не такая как все. Когда я наконец закончила, доктор повернулся ко мне и сказал: «Элоиз, я уверен что у вас аутизм». Он уточнил, что женский аутизм намного труднее выявить, поскольку у нас лучше получается камуфлировать (скрывать) наши проблемы социализации. В то же время, он объяснил, что мы расплачиваемся психическим здоровьем за то давление, которому себя подвергаем в попытке соответствовать общепринятому поведению.

Я почувствовала огромное облегчение, получив этот диагноз. Наконец хоть кто-то был уверен в его правильности –не важно, в какой мере он был уверен. Все, чего я хотела – это получить объяснение, почему я всегда чувствовала себя другой, и я его получила.

Оставаясь верной своим привычкам, я собрала все книги по женскому аутизму, которые смогла найти, и прочла их все. Я ходила на конференции по аутизму и женскому аутизму и общалась с экспертами. Я писала о своем опыте, говорила об этом с моими друзьями и семьей. Я использовала свою любовь к учебе, чтобы научиться любить саму себя.

В конце концов, я вернулась к своим занятиям по написанию докторской диссертации. Я люблю эту исследовательскую работу, и вероятно, она превратилась в одно из моих специфических увлечений. Я с нетерпением ожидала каждого следующего дня, проводимого в лаборатории, анализируя данные нейровизуализации или работая над написанием научных статей. В итоге, я начала использовать свое критическое мышление для изучения аутизма. Любой бы сказал, что это превратилось в еще одно специфическое увлечение. Я задумалась о собственной ситуации с целью помочь таким, как я. Я не могу вернуться в прошлое и избавиться от тех страданий, которые перенесла. Но я могу использовать свой опыт в попытке помочь другим. Аутизм интересует меня с исследовательской точки зрения, но также и потому, что я с этим живу и знаю, каково это.

Когда-то я сопротивлялась тому, что я другая. Но я пришла к пониманию того, что не обязательно отличаться от других ради того, чтобы просто отличаться. Главное – сохранить свою аутентичность, особенно во взаимоотношениях. Если раскрыть свое настоящее «я» в общении с другими, можно увеличить степень открытости, искренности и доверия. Я прошла длинный путь, чтобы принять себя такой, какая я есть и прекратить отчаянные попытки стать такой, как все. Я – это то, чем я являюсь. Я аутистка и горжусь этим. Я – другая, и впервые в жизни принимаю это как должное.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s