Автор: Лина Экфорд
О том, как иногда полезно послать нахрен все нейротипичные нормы. И о том, как нейротипичные советы иногда просто уничтожают полезные навыки и ухудшают функционирование.

У меня была эхолалия с детства. Использовалась в качестве стимминга, это просто было приятно. Меня отучали. Я заметила, что на эхолалию реагируют сильно, чего-то требуют. В итоге научилась контролировать громкость, если рядом есть другие люди. Мне говорили, что «так делают только сумасшедшие», в итоге годам к 11 обычная эхолалия — повторение только что услышанных фраз или слов — пропала полностью. Я научилась это подавлять. Отсроченная эхолалия, эхолалия в качестве стимминга, вербальный стимминг, — это осталось, но в основном — когда никто не видит и не слышит.

На данный момент у меня нет никаких проблем с речью. Но во время сильной сенсорной перегрузки они появляются, и, чтобы отвечать на обычные повседневные вопросы, требуется прикладывать огромные усилия и получается это не всегда. Хорошо, что у меня не очень выраженные проблемы с сенсорной чувствительностью, и такое случается крайне редко. Но когда случается — крайне неприятно, что не можешь выслушать вопрос, понять, удержать в памяти и ответить. Даже если вопрос несложный. Надо очень, очень сильно напрягаться.

И вот мне под тридцатник, и тут доперло, что надо было не долбиться лбом в стену, а использовать ресурсы с умом.

Разумеется, с Айманом я мало подавляю стимминг и вообще веду себя естественно.
И вот, в последний раз, когда при сенсорной перегрузке у меня начались проблемы с речью, месяца полтора назад, Айман сказал, что я разговариваю при помощи эхолалии. И я поняла, что да, — мне задают вопрос, я повторяю его в полный голос, несколько раз, затем либо отвечаю, либо повторяю более настойчиво и действиями показываю, что согласна.
Позже я поинтересовалась, часто ли я это делаю, и Айман ответил, что редко, если очень устала или перегружена.

И вот тогда-то до меня и доперло)

Большую часть жизни я упорно пыталась научиться подавлять проблемы с речью традиционными нейротипичными способами. Полностью подавлять эхолалию, вербальный стимминг. Пытаться просто молча вдуматься в то, что мне говорят и сформулировать ответ в свободной форме. Когда я сильно уставала или была перегружена, это не работало. Когда я не знала, что аутична, такие ситуации просто заставляли меня испытывать сильный стресс и пытаться сделать вид, что все нормально. Когда я узнала — я просто поясняла, что сейчас у меня проблемы — я плохо понимаю речь/плохо говорю, и мне нужно отдохнуть.

И вот, я выяснила, что все это время у меня был ЛЁГКИЙ способ говорить и понимать речь, когда с этим возникают проблемы. ВСЕ. ЭТО. ВРЕМЯ.

Способ, которым я не пользовалась, потому что «так не принято», потому что «выглядеть нормально» — важнее, чем нормально функционировать. Потому что «как бы что не то не подумали» — важнее, чем удобство. Потому что ради этих гребаных ценностей общества мне запретили использовать мою речь такой, какая она есть. Она была слишком «странной».

Знаете, что происходит с моими речевыми навыками при значительной сенсорной перегрузке? Именно с самой речью у меня сейчас все хорошо, поэтому она страдает не всегда. Понимание речи на слух — всегда. Непосредственно с распознаванием звуков у меня нет проблем — их всегда было не очень много, теперь они исчезли. Я могу услышать фразу в точности, могу повторить ее. Понять — не могу. Удержать в памяти — тоже. При попытках справиться с этим «обычным» способом, я могу до ❗пяти раз подряд❗ просить повторить вопрос. Потому что я не понимаю и не запоминаю, а при этом мне ещё надо контролировать речь, подавлять эхолалию — то, что я 25 лет делаю это на автомате, — не значит, что это «естественно» и не жрет ресурсы, это только значит, что меня так запугали в детстве, что я все ещё боюсь наказания за «странное» поведение и напрягаюсь, где не надо. Так что я обязательно бросаю остальные дела. Если я шла, то останавливаюсь, если есть, где сесть, — сажусь, и пытаюсь понять, о чем разговор. В итоге я могу понять вопрос и ответить. Могу не понять и не ответить. Могу понять, но не ответить, потому что на это понимание было вбухано столько сил, что речь окончательно «отвалилась».

Я напрягалась, а все, что мне было нужно — расслабиться. Если мне не нужно тратить силы на полный контроль над своей «странной» речью, происходит следующее. Я повторяю услышанное. Могу повторить несколько раз. Так фраза остаётся в памяти и спокойно обрабатывается. Ответ можно дать прямо сплошняком с фразой, это сильно все упрощает, не надо формулировать самостоятельно. Что-то вроде: «пойдешь сейчас за котлетами?» — «пойдёшь сейчас за котлетами? Пойдёшь сейчааас… за котлетами… За котлетами, за котлетами, котлетами, да, ты пойдёшь за котлетами, да, я домой, мне плохо». Самое важное — это НЕ НАПРЯГАЕТ. Я могу продолжать идти/стоять/складывать вещи в рюкзак и так далее. Это не требует дополнительных ресурсов. Это не ухудшает состояние. Это легко и естественно. Мои проблемы с пониманием речи при сильных сенсорных перегрузках оказались мелкими и незначительными, как только я перестала решать их «как все нормальные люди».

У нас отнимают возможность развиваться естественным образом. У нас крадут инструменты, необходимые для того, чтобы справляться с повседневными задачами естественным для нас способом. Мое поколение, как и многие прошлые и будущие поколения аутистов — травмированные и искалеченные люди, которым не позволяют быть собой. В то время, как нейротипикам не только дают развиваться естественным для них способом, но и помогают им, используя подходящие для этого методики.

Мы не знаем, как выглядит здоровый аутист. Которого не ломали с детства, не стыдили и не принуждали.

Я почти до тридцати лет думала, что моя эхолалия была только приятной и плохо управляемой забавной штукой, которую надо усиленно контролировать. Теперь понимаю, что, если бы меня не принуждали подавлять эхолалию, — у меня было бы в разы меньше проблем с коммуникацией и речью в детстве. Сколько ещё таких вещей я не знаю? Сколько таких вещей не знают нейротипичные «специалисты» и родители?

АBA и ПТСР

Источник: Stop ABA

Если голосов травмированных аутичных людей недостаточно, чтобы заставить людей понять поистине ужасные последствия ABA-терапии, возможно, подтверждение связи между ABA и Посттравматическим Стрессовым Расстройством (ПТСР) поможет.
Недавние исследование показало, что 46% участвовавших в нем людей, подвергавшихся ABA, соответствуют диагностическим критериям ПТСР.
У подвергавшихся ABA респондентов также была выявлена существенно большая вероятность симптомов ПТСР в сравнении с теми, кто не подвергался ABA.

«Респонденты всех возрастов, которые подвергались ABA, на 86% чаще соответствовали диагностическим критериям ПТСР, чем респонденты, не подвергавшиеся ABA»
–Хенни Купферштейн

В частности, у детей, получающих ABA-терапию, был почти 50% шанс соответствия диагностическим критериям ПТСР уже через четыре недели после начала ABA.

ABA, несомненно, повышает риск ПТСР у аутичных людей, чья вероятность заработать ПТСР в результате травмы и так выше из-за специфической генетической структуры и мозговой деятельности, наблюдаемых при аутизме.

Самое пугающее, что можно вынести из этого исследования, — как стремительно у аутичного ребёнка, получающего ABA, может развиться ПТСР.

«Можно ожидать, что средний восемнадцатимесячный аутичный ребёнок, подвергающийся 40 часам ABA в неделю, преодолеет порог критериев тяжелого ПТСР за шесть недель… Средний трехлетний аутичный ребёнок, подвергающийся 20 часам ABA в неделю, преодолеет порог критериев тяжелого ПТСР за пять месяцев применения ABA…»
– Хенни Купферштейн

Лина Экфорд. «Ради моего народа»



Сейчас я скажу, возможно, неожиданную для многих вещь.
Лично мне, если думать только о том, как люди относятся ко мне, и не думать об обществе в целом, плевать, считается аутизм болезнью, или нет. Для меня нет и не может быть никакой разницы. Для меня «болезнь» — то, что считается таковой, по МКБ и прочим классификациям. Если я «больная», но не хочу «лечиться», я должна иметь на это право. Даже в случае, если бы «лечение» существовало. Если кто-то хочет — его дело. Если кто-то «здоровый» хочет «заболеть» — тоже, если бы это было возможно.
У меня нет никаких проблем с используемой обществом лексикой. Меня не задевают неправильные определения аутизма — пока это только слова, а не указания, что людям делать и как жить.

Но я знаю, что других людей это задевает.
Я знаю, что многих это не просто задевает, — у многих аутичных людей обострялись психические расстройства, появлялись суицидальные мысли, многих по-настоящему травмировало чтение патологизирующих статей об аутизме. На подобное жаловались многие мои аутичные знакомые, об этом писали западные активисты.

Вторая подобная тема — ABA.
В основе ABA-терапии лежит неплохой метод. Который и правда можно использовать в критических ситуациях. Не думаю, что ребёнку навредит приучение к горшку при помощи бихевиористских методик. Но полноценная ABA-терапия — это не приучение к горшку и не обучение использованию альтернативной коммуникации. Полноценная ABA-терапия — это десятки часов в неделю, а в идеале, — создание среды, где практически вся жизнь ребёнка является частью терапии. Я не общалась лично с людьми, которые подвергались этим издевательствам, но неоднократно видела, как люди из Штатов, где ABA используется уже десятки лет, рассказывали о том, как годами лечатся от ПТСР, вызванного такой «терапией». Даже в тех случаях, когда не применялись наказания и терапия выглядела примерно так же, как в наше время. Это и невербальные люди, и так называемые «высокофункциональные», и даже «исцелившиеся», — те, кому сняли диагноз (разумеется, на самом деле их не «вылечили», а всего лишь сломали психику и приучили к неподходящим моделям поведения — таким, как имитация нейротипичного поведения 24/7).

Продолжить чтение «Лина Экфорд. «Ради моего народа»»

«А если я не аутич_на?»

Источник: https://vk.com/wall-197564981_110
Пересеклась с этим вопросом несчетное количество раз за последние две недели. Хочу сказать все, что я об этом думаю, учитывая российские (и, я так понимаю, СНГшные в целом) реалии.

Если у вас есть возможность, диагноз с высокой вероятностью сделает ваш мир проще.
Но диагностируют в РФ плохо, особенно если бонусом нет умственной отсталости. Хуже диагностируют людей с приписанным при рождении женским полом. Совсем ничего не ставят после 18. Поэтому реальность, в которой вы думаете, что аутичны, но диагноз вам не получить ближайшие дофига лет — это нормальная реальность для нефиговой части аутичного СНГ-народа.
Так что:

  1. Вы не одни.

Если вы оказались в аутичной группе и такие: а вдруг у меня не аутизм, ощущаю себя самозванцем — добро пожаловать в клуб, мы здесь все так периодически (или все время) думаем. Большая часть точно.
Эти мысли есть практически у всех кого я знаю. Даже у тех, кто был официально диагностирован, они иногда появляются. Вокруг вас — такие же как вы, сомневающиеся и борющиеся с этим. Вы — не крайнее звено, вы не выделяетесь, вы не лишний.

  1. По-настоящему адекватное аутичное сообщество инклюзивно.

Если кто-то говорит, что без диагноза вы не аутичны — это либо а) плохие люди, и с ними разговаривать не надо, либо б) люди, которые совершенно не осведомлены и нифига не понимают в том, какая сейчас ситуация с аутичными диагнозами. Всё.
На стороне недодиагностированных людей, которые получают диагноз во взрослом возрасте, наука и статистика в передовых странах. Официальные журналы, посвященные аутизму. Все всё понимают. Кто не понимает, тот глупый или не в теме.

  1. А что случится если у человека правда нет аутизма, а он только так думает?

Если человек так думает — значит, у него все равно есть какие-то вещи, с которыми у него проблемы. Абсолютно здоровый и нейротипичный человек вряд ли будет так думать.
Ничего страшного не произойдет. Человек придет в наше комьюнити. Получит поддержку. Может быть, какие-то советы и хитрости помогут ему справиться с жизнью и окружающим миром, вряд ли они сделают хуже. Потом, может быть, человек решит, что это не его, и это нормально. Если человек, который не соответствует критериям полностью, но у него есть какие-то отдельные аутичные вещи или социальные трудности (иначе бы он не пришел, я полагаю), останется в комьюнити — ну и хорошо. От этого никому не плохо. Поддержка не дозирована только на своих (это для меня сложный тезис на самом деле, я когда-нибудь напишу все, что я о нем думаю, но да).

  1. Вещи в отрыве от комьюнити. Поиск себя.

А я — кто? А я правда отличаюсь или это я придуриваюсь? Люди мыслят как я или не так? Может, мне кажется?
Щас будет вещь, которой меня мой профессор научил. Ее намного проще применять в более толератных странах, конечно, но она в голове, может и сработать.

Ярлык — это вещь, которую мы на себя клеим. Я аутич_ен — это ярлык.
Есть причины, по которым мы на себя его наклеили. Они валидны вне зависимости от ярлыка. Они первичны. Им надо уделять внимание.

Я — вот так_ой.
Я плохо понимаю других людей.
Мне плохо в шумных местах.
Мне сложно заставить себя разговаривать с людьми.
Я не различаю лиц.
Мне нужно постоянно ходить по комнате и двигаться.
Я не хочу\ не могу \ не люблю смотреть людям в глаза.
Я не контролирую интонацию.

Эти вещи можно признать в себе вне зависимости от диагноза. Начать в себе их уважать. Сказать: нет, я не выдумал это себе, у меня вот так. Это — моя особенность. Это есть. Другим людям об этом сказать.

Это не решение всех проблем, но это может сделать восприятие мира для вас и других проще.

[кошка черная в елке из-под веток выглядывает. это у меня дома кошка, Шило зовут]

Автор: Лина Экфорд
Знаете, почему важна репрезентация?

Я читала научную литературу про диссоциацию — Онно ван дер Харта.

Я читала художку про людей с ДРИ.

Я понимала, что от ПТСР до ДРИ — спектр. Что у меня не может быть ДРИ и даже классического ПТСР, поскольку у меня почти не работает механизм диссоциации, работают другие психзащиты, — индивидуальная особенность.

Я много лет жила с человеком, у которого состояние, близкое к ДРИ, но немного не дотягивает (по крайней мере, до самого классического варианта).

Я замечала, что у человека:

  1. Амнезия в стрессовых ситуациях.
  2. Короткие периоды необычного поведения и частичная амнезия после (например, при том, что обычно у человека из-за детской психотравмы проблемы с жеванием и глотанием и он очень мало ест — иногда этот человек садится с огромной сковородкой долмы на пол, сьедает ее ВСЮ руками, а потом не может вспомнить, как это сделал).
  3. Известно, что у человека с-ПТСР, абьюзивная семья, психологические травмы с дошкольного возраста точно.
  4. Иногда человек ведёт себя странным образом, как будто другой человек, после либо не помнит, либо помнит фрагментами, либо помнит, но не понимает, что это было и не помнит своего эмоционального состояния в тот момент.
  5. Иногда просто изображает других людей, но иногда отдельные образы, явно связанные с какой-либо травмой, не похожи на притворство — абсолютно другая мимика, жесты, некоторые особенности и черты характера совсем другие, эта личность может вылезать внезапно, когда человек сам того не хочет и не ожидает (например, если триггернулся), эта личность лучше помнит какие-то моменты и эмоции, прослеживаются очевидные отличия от основной личности. Причём есть с чем сравнивать — человек любит изображать персонажей, и это выглядит НЕ так.
  6. У меня никак не получается воспринимать человека целостно (проблем с тем, чтобы целостно воспринимать людей, даже демонстрирующих крайне противоречивое поведение, у меня не было и в детстве). Просто мозги ломаются об это понимание — тут несколько разных людей, которые мне нравятся, а один вот не нравится, — и непонятно, что это и как, пытаешься себе объяснить, что ну тут я чего-то не понимаю, это какие-то последствия травмы, но человек-то один. А воспринимается все равно не так.
  7. Человек рассказывает странные истории из детства, примерно: «Я говорила, что я Вика и мне восемнадцать лет, не помню, зачем», «я иногда слышала голос внутри головы», «я говорила, что баюки настоящие», «я иногда разговаривала с Юкки, однажды я что-то сделала, даже не помню, что, в 12 лет, знаю что сделала только потому что так говорили родители, попыталась объяснить маме, что это не я, а Юкки, но мне сказали не слушать всяких Юкки. Не знаю, что за Юкки.» — при том, что у человека с враньем ну крайне плохо, и все свои немногочисленные попытки врать из детства человек описывает ВООБЩЕ не так, фантазии тоже — ВООБЩЕ не так. А тут как будто сам не понимает, что это.

И при этом мне не приходило в голову, что тут что-то около ДРИ. Ни разу. Совсем. Потому что у единственной диагностированной знакомой с ДРИ более классический вариант. У знакомых, у которых я подозревала ДРИ — тоже классика из разряда «триггернулся, пришёл в себя в другом городе, понял, что прошло столько-то дней, и все это время я называл себя другим именем». Потому что в публичном пространстве не было людей с ДРИ (опять же, кроме одной моей знакомой). Потому что в книгах и фильмах репрезентация либо никакая, либо та самая классика, как в «Билли Миллигане». Потому что в пабликах про менталки об этом не говорят.
Итог — знание теории, но полное непонимание, как это может выглядеть на практике, если человек не выглядит, как Сивилла или Миллиган.
И я не в первый раз на это попадаюсь. У меня были похожие проблемы с аутизмом («дураки психиатры, все дети такие, тут кроме задержки речи и низкого интеллекта ни одной проблемы нет, наоборот, на меня в детстве похоже» — пока не прочитала про Темпл Грэндин; а так могла бы попасть к психиатру на три года раньше) и депрессией/дистимией (которую я отрицала ДВАДЦАТЬ лет, пока не начала пить таблетки).
Отсутствие нормальной репрезентации — очень, очень серьезная проблема.

Фильмы «Моцарт и кит», «Адам» и «Меня зовут Кхан». Часть 2. Репрезентация аутизма.

Автор: Айман Экфорд
«Большая часть аутичных персонажей похожа на совокупность критериев диагностики, а не на живых людей»
Неточная цитата одного из подписчиков закрытой англоязычной группы для аутистов


Представьте себе фильм о сорокалетней женщине, которая плачет из-за любой мелочи, носит исключительно розовую одежду, интересуется модой, обожает скакать на скакалке, играть в куклы и выпрашивать у своего бойфренда дорогие украшения. Весь сюжет фильма вертится вокруг идеи о том, что его героиня — женщина, и все (или почти все) остальные персонажи фильма являются мужчинами.
Думаю, мало кто воспринял бы подобную женскую репрезентацию всерьез.

Но именно на такую «женскую репрезентацию» похожа репрезентация аутичных людей во многих фильмах. В этом тексте я рассмотрю в качестве примера три фильма с довольно неплохой (по стандартам современного кинематографа), но при этом не очень удачной аутичной репрезентацией: «Моцарт и кит», «Адам» и «Меня зовут Кхан». Я выбрала именно эти фильмы, потому что репрезентация аутистов в них довольно похожа.

Итак, вот 4 основные проблемы этих фильмов.

1) Аутичные взрослые в них слишком похожи на аутичных детей.
— Вруша, вруша… как груша, — сказал взрослый Кхан своему пасынку в тяжелой жизненной ситуации, и это не выглядело как необычное дураченье — это было обычным поведением Кхана.
Во многом, манера поведения Кхана казалась мне понятной — но это поведение аутичного ребенка, а не взрослого человека. Чем-то он напомнил мне меня в детстве, но он не был похож ни на одного знакомого мне аутичного взрослого.



Инфантильность Адама из одноименного фильма часто подчеркивалась другими персонажами — и действительно, Адам был не очень похож на человека, который всю жизнь под руководством отца учился выглядеть «нормальным».

Люди с аутичной группы поддержки в фильме «Моцарт и кит» напоминают мне нечто среднее между группой аутичных детей и людьми, которых я видела в психоневрологическом интернате.
Большая часть знакомых мне аутичных взрослых (как в США, так и на постсоветском пространстве), ведет себя очень осторожно, чтобы не оскорбить окружающих. Если мотивы другого человека им понятны, они не станут его обижать, и любые оскорбления обычно являются результатом взаимного непонимания, а не наплевательского отношения к окружающим. Было бы очень странно, если бы они, как аутичные персонажи с группы поддержки, пытались бы заткнуть женщину, которая рассказывает о своей прибавке к зарплате, потому что их самих часто пытались заткнуть, когда они говорили на важные для них темы, и у многих из них есть денежные проблемы.
И они тем более не стали бы смеяться над девушкой, которая рассказывает, как ее изнасиловали, потому что большинство из них сами были жертвами различных видов насилия.
Но подобное поведение было бы объяснимо, если бы речь шла об аутичных детях, которые еще не понимают, что другие люди могут мыслить, или не понимают серьезность происходящих событий.

Так что многие «странности» аутичных персонажей заключаются не в том, что они аутичные, а в том, что аутичных взрослых показывают так, будто у них намного меньше знаний и опыта, чем должно быть у людей их возраста, которые жили в их условиях. Их поведение было бы объяснимо, если бы персонажи были детьми, либо если бы они жили в изоляции (никогда бы не интересовались другими людьми, не учились в школе, смотрели мало фильмов, практически ничего не читали и практически ни с кем не общались). Учитывая детское поведение и привычки многих персонажей, вероятнее первый вариант.

Продолжить чтение «Фильмы «Моцарт и кит», «Адам» и «Меня зовут Кхан». Часть 2. Репрезентация аутизма.»

Фильмы «Моцарт и кит», «Адам» и «Меня зовут Кхан». Часть 1. Любовь несмотря на аутизм.

Автор: Айман Экфорд

____

Раньше я старалась строить отношения «несмотря на аутизм».

Мне было стыдно, когда я не могла понять социальные намеки и эмоции нейротипиков, но при этом я считала нормальным, что они никогда не могут угадать эмоции по моему лицу, и часто не понимают смысл моих слов.

Мне было стыдно, когда я не могла расслышать голос собеседника в шумном помещении, но при этом я спокойно принимала то, что другие люди винят меня в этой моей особенности, которую я не выбирала.

Я часто скрывала от людей свои взгляды, которые показались бы странными большинству моих знакомых.

Самое смешное заключается в том, что я смогла найти настоящих друзей и понимающее сообщество только после того, как перестала притворяться.

И именно неумение осознавать свои потребности и оценивать свои возможности больше всего навредили мне в отношениях с моей девушкой.

Но именно такое поведение навязывается аутичным детям, и считается желательным в массовой культуре. Аутичным людям внушают, что их могут принять только вопреки аутизму, то есть, вопреки тому, кем они являются. Подобные стереотипы хорошо показаны в популярных фильмах о семейных и романтических отношениях аутичных людей: таких как «Моцарт и кит», «Адам» и «Меня зовут Кхан».

I.

Сюжет фильма «Моцарт и кит» (название которого на русском языке иногда переводится как «Без ума от любви») вертится вокруг отношений аутичного парня и аутичной девушки. События этого фильма (как и двух следующих) показаны преимущественно с позиции аутичного парня.

Этот парень, Дональд, мечтает о романтических отношениях, но при этом ведет себя «слишком ненормально». И вдруг на группе поддержки для аутичных людей он знакомится с такой же странной девушкой Изабеллой, которая, как и он, любит животных. На группе она рассказывает о том, что стала жертвой изнасилования, и когда все члены группы начинают над ней смеяться, Дональд за нее заступается.

Начало, вроде бы, неплохое. У парня с девушкой похожий образ мышления, есть общие интересы, и они, вроде бы, с пониманием относятся к проблемам друг друга.

Но потом все становится гораздо хуже. Оказывается, двое аутичных людей готовы принимать друг друга только если они будут вести себя

менее аутично!

Несмотря на то, что оба они всю жизнь сталкивались с непониманием со стороны окружающих, они не пытаются выяснить потребности друг друга и учитывать их в своих отношениях.

Продолжить чтение «Фильмы «Моцарт и кит», «Адам» и «Меня зовут Кхан». Часть 1. Любовь несмотря на аутизм.»

Фильм Х + Y. Давайте поговорим о савантах

Автор: Айман Экфорд
Главный герой фильма Х + Y — аутичный математический гений Нейтан Эллис, с детства слышал о том, что он особенный.

  • Ты как человек с суперсилой. У тебя есть необычные способности, а мы просто маглы, которые не могут тебя понять, — примерно это говорил Нейтану отец во время их последнего разговора.

На первый взгляд, это очень хороший подход. Особенно учитывая тот факт, что аутичным детям часто внушают, что они «хуже» нейротипичных, что их образ мышления неправильный, и что они должны стать неотличимыми от сверстников.
Поэтому многие российские сторонники «позитивного» подхода к аутизму, в разговорах об аутизме выделяют необычные способности некоторых аутичных людей, и рассказывают об известных людях, которые предположительно были аутистами.

  • Да, у аутистов есть проблемы с социализацией, но они зачастую гениальны, и способны на потрясающие вещи, — так они рассказывают о нашей жизни.

Проблема заключается в том, что далеко не все аутичные люди являются гениями вроде Нейтана. И далеко не все аутичные люди, обладающие теми или иными талантами, хотят эти таланты развивать.

Нейтан является не единственным аутичным героем фильма. Другой аутичный парень, Люк, его знакомый по отборочному туру математической олимпиады, оказался не настолько удачливым.

Когда Люк провалил отборочный тур участников международной олимпиады, он стал резать себе вены.
Как он рассказывает Нейтану, он делал подобное не в первый раз. После диагностики ему, как и Нейтану, говорили о том, что он «особенный», и чтобы соответствовать этим представлениям и как-то компенсировать свою «неполноценность» в других областях, он усиленно занимается математикой, которая ему на самом деле не нравилась.
У Люка действительно был талант к математике, но если человек в чем-то талантлив, это не значит, что человек будет счастлив, занимаясь этим.
Как говорила моя девушка, у которой есть способности к рисованию, теоретически она могла бы зарабатывать рисованием, но это сделало бы ее очень несчастным человеком.

Но родители очень часто считают, что их «странный» ребенок обязан хоть чем-то оправдывать свои странности, что должно быть нечто, перевешивающее его ненормальность в глазах общества.

Продолжить чтение «Фильм Х + Y. Давайте поговорим о савантах»

Аутичная рыбка Поньё из аниме «Рыбка Поньё на утесе»

Понье

Сам факт того, что Поньё является рыбой, ставит под сомнение ее аутичность. Многие признаки ее аутичного поведения можно списать на то, что она всю жизнь выросла под водой, и поэтому, став человеком, не понимала социальные нормы человеческого общества.
Но здесь есть два примечания: во-первых, Поньё упорно изучала жизнь людей до того, как сама решила стать человеком, а во-вторых, некоторые аутичные черты были у нее с самого начала.

Итак, вот перечень аутичных черт Поньё:

  • У нее крайне плохо развит механизм подражания, потому что:

а) Она является одним из немногих персонажей мультфильмов, которые совершенно не похожи на своих родителей.
Ее отец ненавидит людей за то, что они убивают рыб и портят экосистему океана, и Поньё выросла в условиях крайне мизонтропной пропаганды, но при этом она изучает жизнь людей и сама хочет стать человеком. Ей совершенно не от кого было перенять это желание.
Она смогла избежать рыбьей социализации, и культура людей ей гораздо ближе, чем культура ее родни.

б) Она показывает явную неприязнь к своему отцу, так и не усвоив культурную норму о том, что родителей надо уважать. Возможность выбирать образ жизни для нее важнее «традиционных семейных ценностей».

в) Она не копирует поведение других рыб и своих родителей, несмотря на то, что ее младшие «нейротипичные» братья и сестры часто копируют ее поведение. А это может указывать на разницу в нейротипах.
Даже в тех моментах, когда она повторяет действия мальчика Сацки, это скорее похоже на желание узнать что-то новое о земной жизни, чем на обычное подражание (ведь она копирует поведение друга, но при этом не копировала поведение отца).

  • До встречи с человеческим другом Сацки у Поньё, похоже, не было друзей кроме братьев и сестер, которые ее намного младше. Учитывая, что Поньё превратилась в пятилетнюю девочку, маленьким рыбкам должно быть около 2-3 лет по человеческим меркам. Как и многие аутичным людям, ей интереснее и проще взаимодействовать с малышами, чем искать себе друзей среди ровесников.
  • У нее есть очень сильные специальные интересы — суша и культура людей. Она готова часами наблюдать за людьми и кораблями, что является довольно странным поведением для обычного пятилетнего ребенка. И ни запреты отца, ни его античеловеческая пропаганда не могут отбить у нее этот интерес.
  • Поньё не понимает, как другие люди воспринимают свою родню. Она не понимает беспокойство Сацки о матери, и когда его мать оказалась в опасности, продолжает вести себя так, словно ничего особенного не произошло.
  • Она часто ведет себя неприемлемым образом. Например, может перескочить на чужой плот и поцеловать чужого младенца так, как она обычно целовала своих младших братьев и сестер, или ни с того, ни с сего начать рассказывать спасателям, что она ела сендвичи с ветчиной.
  • Вместо того, чтобы хотеть попробовать новые блюда, она предпочитает все время есть ветчину.
  • Когда она испытывает сильные эмоции, она начинает бегать.
  • Она не понимает эмоций по лицам. Когда Сацки расплакался, она стала выспрашивать у него, почему у него из глаз течет вода.
  • Ее модель психического срабатывает не всегда. Например, она явно не понимает, что в некоторых ситуациях к людям лучше не лезть, и не мешать им.
    Она не понимает, насколько странно выглядят ее магические способности в мире, где нет магии.
    Но при этом она понимает, что ее отец может не знать чего-то, что знает она, и просить братьев и сестер скрывать от отца свои вылазки на сушу.

Эта является одной из главных причин, по которым я сомневаюсь в ее аутичности. С другой стороны, она могла научиться на прошлом негативном опыте, потому что аутичные дети, как и любые другие люди, могут учиться.

Не думаю, что Хаяо Миядзаки намеренно создал аутичного персонажа. Но при этом Поньё кажется мне довольно похожей на многих аутичных девочек. Кроме того, мне ее образ близок еще и потому, что она, как и я, принадлежит не к той культуре, в которой ее воспитывали.

Айман Экфорд. О плохих альтерах

Часто люди боятся «плохих альтеров». Что же, в нашей системе их двое. И я один из них.
На самом деле, я не знаю, альтер ли я или условное «ядро» — не знаю кто появился раньше, я или Юкки, и было ли это раньше? Когда мы разделились? Когда нам было два, три года? Раньше?
Мог ли быть кто-то до нас? Теоретически это возможно. Почти все возможно, когда говорят о таком раннем возрасте.
Итак, я вполне могу быть альтером, а не ядром. Принял это. В принципе, какая разница, если я все равно существую, и пробыл в этом теле почти 25 лет?
Мой опыт реален, мое мышление реально в любом случае.

Но проблема в том что я для нашей системы я один из агрессоров, из тех, кого называют persecutor alter.
Я постоянно кричу внутри головы, что у нас ничего не выходит, мы недостаточно хорошие. Так что другим приходилось меня успокаивать ещё до того, как я понял, что у меня есть альтеры.
Когда я понял, мне почему-то легче отпускать колкости в адрес других альтеров и шутить шуточки про нас, чем просто спокойно принять что мы система.
Я был тем, у кого было больше суицидальных наклонностей.
Я был тем, кто пытался утащить других в Сирию: для этого, конечно, меня очень долго доводили исламофобией и ощущением что в этой жизни мне ждать нечего и мне лучше стать шахидом. Если бы не отец, верящий в «священную войну» против мусульман-суннитов, не мать, которая стала вести себя так что меня боится, не исламофобия «прогрессивных» активистов и общества в целом ничего бы этого не было. Да и вообще, На самом деле это было больше навязчивые мысли чем намерения, но (а возможно и «потому что») других в системе я не на шутку перепугал. Не знаю, разделял ли кто-то мое стремление к джихаду, ибо я не знаю всех.
Но я точно знаю что Юкки был против этого, и что Вер.Б.А. врывалась в кофронт для того, чтобы пичкать меня своими православными идеями.
И вот что интересно — я хост, тот кто фронтит больше всех, и вроде бы я должен внушать большее намерение.
Но ни один из известных мне альтеров не думал о том чтобы свалить «джихадить».
И именно система смогла уравновесить подобные мои намерения. У меня от исламофобии могла «поехать крыша» так чтобы я «любил смерть больше, чем жизнь», но другие в системе даже временно ослабили НАУЧНУЮ (то есть безобидную) часть моего увлечения Ближним Востоком. Для перестраховки. То есть на моем опыте все как раз наоборот — можно представить что один человек решится на «безумие». Но вот сделать это когда вас в голове скажем пятеро личностей совершить безумный поступок так же сложно, как сделать это в присутствии любых других пятерых человек знающих твои намерения — и которым эти намерения могут навредить.
Системы созданы для выживания — это защитный механизм, поэтому собственно система и должна предотвращать все что может быть саморазрушительным.

Интересно, что альтеры и правда могут быть опасны для окружающих. Но уж точно не опаснее чем любой другой человек. И обычно наиболее «опасен» для окружающих тот альтер, который больше вредит системе. В нашем случае я и Вер.Б.А. Потому что пока мы вредим себе и другим внутри мы случайно можем кого-то «задеть».
Вер.Б.А. отличалась наплевательским отношением к чужим границам. Она творила такую дичь в кокншиусе со мной, что некоторые вещи мне просто страшно и небезопасно описывать. Знает только психотерапевт и очень близкие друзья.
Скажу только про материальную часть вопроса.
Именно ее «голос» убедил меня подавать на американскую визу — вероятность получения которой была равна нулю. Итог — минус дофига тысяч рублей. Фактически чужих — близкого человека, который вложился в эту авантюру.
Потому что Бог поможет, надо на него положиться.
Долги — ее особый конёк. Ведь «Боженька поможет заработать», «если надеяться и молится, все будет». Она задалбывала меня тем, что я проклята и неправильна, если не полагаюсь на Господа. Что я всегда буду неудачницей. Что я буду нищей если вот я не положусь на Бога в денежных вопросах. Что я должна быть как Джон Девисон Рокфеллер, верящий что богатство дал ему Господь… и так далее, и тому подобное.
В итоге — долги, долги, долги… которые потом пришлось выплачивать очень долго. Выплачивать их она тоже пыталась мне помешать.
Кроме того, она помогала мне «забыть» ключи и уйти куда-то бродить в незнакомом городе, потеряться и забыть о других людях которым может быть нужен ключ. Зачем? Чтобы меня наказать.
Она мешала мне выполнять работу по дому чтобы доказать что мы никто без наших абьюзивных родителей.
Она хваталась за металлические прутья духовки…
Она… думаю я уже достаточно про неё рассказала. Про ее темную сторону, так сказать. Самое абсурдное, что эта темная сторона самая «светлая» с точки зрения религиозного общества, в котором мы веровали.
Все вот это вот, вредящее мне и окружающим делалось всегда ради того, чтобы она могла почувствовать, что она хорошая и праведная, что мы не умрем после смерти, что мы не грешны и не прокляты.
Чо-то напоминает, не так ли?
Меня в «исламский период». Интересно, что я обозначил Вер.Б.А. как «агрессора» сразу когда понял что мы система, но ещё не обозначив так себя. В принципе, мы очень похожи. И опять же, с ней «подействовало» то, что в свое время подействовало со мной. Только на этот раз вмешалась я, чтобы не позволить ей вредить мне, системе и окружающим.
Многие спрашивали, как я потерял веру в Бога?
Опыт был настолько странный что я не мог его описать пока не понял про множественность.
Вот примерно так это и произошло. Вер.Б.А. вытворяла всевозможную дичь в коконшиусе (что я списывал на «внутренний голос»), нам Бог не помогал разумеется и я тупо устал верить. Перестал слушать ее — ту, на ком больше всего держалась наша вера. Потом почувствовал, что больше не могу.
Я потерял веру. Она нет. Но моей потери веры — и религиозного фанатизма — было достаточно.
Кстати, так мы и обратились к психотерапевту. И теперь уже работаем над тем, чтобы не слушать Вер.Б.А. а прислушиваться к ней, чтобы помочь Вер.Б.А. избавится от того страха, что лежал в основе ее действий.

Так, о чем это я?
О том, что снова альтер оказался защитой системы — а вместе с этим и окружающих — от другого альтера.

***

На самом деле множественные люди чаще становятся жертвами насилия чем агрессорами, потому что люди с менталками и нейроотличиями в принципе уязвимы.
Потому что «нормальные» люди верят, что мы опасны и действуют на опережение.
Потому что многие множественные стали такими из-за опыта насилия в раннем детстве, а люди с опытом насилия в детстве чаще попадают в абьюзивные отношения.
Но конечно же точно так же как любой рандомный человек на улице может оказаться агрессором, агрессором может оказаться и система. Точнее один из альтеров — обычно агрессор, или тот в кого «вытеснялась» агрессия. Или самый фанатичный. Или доведённый до отчаяния защитник.
Но, повторяю, вероятность меньше чем если это будет случайный прохожий.
И даже если у кого-то есть подобный альтер, прежде чем он сможет сделать хоть что-то ему надо будет пройти через «защитные барьеры» системы. И если уж они такие сильные у меня — когда у меня никто не может перехватить «руль» надолго — то что уж говорить о людях с очень сильной диссоциацией и с альтерами, способными «захватить» контроль именно и прежде всего для защиты системы?

Продолжить чтение «Айман Экфорд. О плохих альтерах»