Они продолжают публиковывать эти жёсткие статьи

TW: насилие (физическое и эмоциональное). Умышленное причинение психологической травмы.

Я дрожу от ярости.

Меня переполняет гнев.

По просторам «Ва́шингтон пост» гуляет одно интересное эссе, которое многие провозгласили крайне смелым.

Неаутичная мать аутичного молодого человека триумфально сообщила, что десять лет назад она вынудила своего ребёнка пойти в переполненный людьми концертный зал, дабы посмотреть шоу с участием одного из их любимых персонажей. Эта женщина знала, что её сын не переносит длительного пребывания в местах с большим скоплением людей, и именно поэтому она насильно таскала его по подобным мероприятиям. Она силой сдерживала своего ребенка, у которого была истерика, а возможно даже и приступ панической атаки. В добавок к этому, мать бедного ребенка, как бы в шутку, оправдывала свои действия законом США об Американцах-инвалидах, заявив, что каким-то образом она послужила «разумной аккомодацией».

Эта женщина рассказывает, что другие родители были в ужасе от её поведения. Они твердили ей, что её ребенок очевидно не хотел бы быть на этом мероприятии, следовательно, разумным решением было бы покинуть концертный зал. В ответ на рациональную критику, эта мать, называла ошарашенных очевидцев невеждами и громко заявляла о том, что её ребенок «страдает аутизмом» (как будто это должно было освободить её от уголовной ответственности за жестокое обращение).

(Другие родители, будучи порядочными людьми, были шокированы и возмущены поведением этой матери, а не ее аутичного ребенка. Они понимали, что стали свидетелями жестокого насилия).

Эта особа назвала своего сына “неотличимым от своих сверстников”, в тот момент когда он оказался в концертном зале.

Именно такой ​​термин использовал Оле Ивар Ловаас для описания одной из целей бихевиоризма – сделать нас неотличимыми от наших сверстников (путем «искоренения» аутизма, ударяя наши ноги электрическим током под водой, наказывая нас за проявление аутичных черт, и вознаграждая нас за подавление нашей естественности).Он основал ПАП (Прикладной Анализ Поведения; ABA), что гипотетически предполагает “лечение” аутизма, основанное на “фактических исследованиях”. Каждый аутичный взрослый человек (из тех, кого я знаю), который пережил такое лечение, описывает его крайне травмирующим. Теперь у ВСЕХ таких “пациентов” имеется ПТСР.

Также эта мать буквально называет своего и любого другого аутичного ребенка «бременем».

Более того, эта родительница планирует опубликовать книгу, название которой: «Аутизм без цензуры». Оно будто подразумевает, что её описание аутизма единственное и правильное. Что это не то эвфемистическое высказывание об аутизме, подтвержденное такими модными словечками, как нейроразнообразие, которые, в реальности, якобы должны относиться только к «высокофункциональным» и «слегка затронутым» случаям аутизма (таких вещей не существует). Я так напугана и зла на эту женщину за то, как она обходится со своим ребенком (она так громко хвастается о мучениях своего сына, насильно затаскивая его в пугающие для него огромные помещения). Я также ужасаюсь за то, что эта книга сделает со многими другими аутичными молодыми людьми, чьи родители прочтут её и станут рассматривать такие же ужасные методы обращения со своими детьми как нечто нормальное.

Каждый раз, когда мы думаем, что чего-то добились, нам всегда жестоко напоминают,что мы не сдвинулись с места. К сожалению, даже спустя более десятка лет после выхода в свет “I am autism” (социальная реклама организации Autism Speaks) и “Autism every day” (документальный фильм об аутизме), такое дерьмо как “Аутизм без цензуры” все еще считается достойным публикации.

Все эти эйблисткие и, по-видимому, ужасно богатые родители обладают достаточными ресурсами, чтобы издавать такие книги и получать огромную финансовую выгоду от жестокого обращения и эксплуатации своих детей. Но где поддержка работ реальных аутичных людей (кроме Тэмпл Грэндин и Джона Элдера Робисона, которые дали понять, что они не заинтересованы в нашем сообществе)? Где же книги и мемуары, художественная литература, которые сами мы написали об аутизме? Правильно. Нигде.

Я не буду удостаивать статью той матери большим вниманием, ссылаясь на нее здесь.

Вернемся к насущной проблеме.

Мне страшно думать о марте следующего года – (о дне памяти людей с инвалидностью, которых убили их родственники), потому как знаю, что список таких «заботливых» родителей будет только увеличиваться. Такие люди только ухудшают условия, в которых мы живем.

____

На русский язык переведено специально для проекта Нейроразнообразие.

Автор: Лидия Браун

Переводчик: Лайсан

Источник: https://www.autistichoya.com/2018/03/they-keep…

Принятие аутизма 2020

Источник: https://hellomichelleswan.com/autism-acceptance-2020/
Автор: Мишель Свон
Переводчик: Аня Гончарова
Ремарка о содержании поста для тех, кто может захотеть воздержаться от прочтения: темами этого поста являются коронавирус и осведомленность об аутизме.

Сегодня всемирный день информирования об аутизме. Я бы написала об этом, но я полностью отказываюсь считать информирвание об аутизме чем-то хорошим. Два года назад я положила конец моей привычке писать про месяц информирования об аутизме и составила список статьей (https://hellomichelleswan.com/autism-awareness/ англ.) , с которыми вы можете ознакомиться, если пожелаете узнать мое мнение про «осведомленность» об аутизме, а также мнение других аутичных людей. Для меня гораздо предпочтитетльнее говорить о принятии аутизма.

В этом году, мы еще и живем во время глобальной вирусной пандемии и все озабочены этим актуальным вопросом. Рискуя показаться слишком большой авантюристкой, и взяться за то, что мне заведомо не по зубам, я собираюсь рассказать о коронавирусе и принятии аутизма в одном посте. Эти две темы связаны некоторым нетривиальным образом.

Немного предыстории, на случай, если вы не читали статьи по ссылке выше.

Информирование об аутизме – это концепция, которая широко продвигается родителями аутичных детей, которые хотят «проинформировать» всех о сложностях своей жизни, и некоммерческими организациями, которые в эти дни собирают пожертвования для своих программ. Как родители, так и НКО заинтересованы в том, чтобы вызвать вашу жалость. Из-за этого их рассказы содержат много информации о трудностях и наполнены словами вроде «бремя», «трагедия», «борьба» и «расстройство». Родители и организации часто полагаются на стереотипы в попытках вызвать эмоциональный отклик, и, хотят они этого или нет, закрепляют клеймо, изображая аутистов такими людьми, с которыми тяжело жить, которым проблематично сопереживать и которых необходимо постоянно контролировать.

Поддержка обществом концепта информированности об аутизме означает, что сейчас значительная часть общества считает, что она знают, что такое аутизм. Эти люди жертвовали деньги на помощь «семьям, страдающим от аутизма» или «семьям с жизненным опытом [cоприкоснования с аутизмом]» (при том оба этих явления существенно отличаются от помощи аутичным людям). Следовательно, общественность думает, что понимает, что такое аутизм, и что они сделали что-то хорошее…Однако, они получили все свои знания об аутизме от неаутичных людей. В этом и заключается проблема.

Коронавирус создает ситуацию, при которой каждый человек, аутичный и неаутичный, инвалид и не-инвалид, богатый и бедный, в каждой стране и любой профессии, …абсолютно каждый из нас…внезапно начал жить жизнью, которую мы едва узнаем, которая непредсказуема, и у которой есть некомфортные и новые для нас правила. В аутичном сообществе говорят, что мы теперь словно наблюдаем, как неаутичные люди оказались на нашем месте и вынуждены справляться с теми проблемами, с которыми мы постоянно имеем дело. В этом нет никакого злорадства, это просто констатация факта.

Аутичное сообщество также замечает кое-что еще. Неаутичные люди стали строить предположения и приходить к необоснованным выводам. Кажется, они думают, что всем аутичным людям нравится самоизоляция, что это что-то, к чему мы привыкли, и что-то, с чем у нас не будет проблем. Их предположения основаны на информации, которую они получили, будучи «осведомленными» об аутизме. И они неправы.

Как и среди любых других групп населения, среди аутистов есть те, кто хорошо переносят то, что социальное взаимодействие теперь сведено к минимуму. Я лично знаю аутичных людей, которые чувствуют себя довольно из-за того, чтобы какое-то время не выходить из дома. Но я знаю и неаутичных людей, которые чувствуют себя так же. Все это не означает, что пандемия не вызывает у них никакого стресса и тревоги, однако, им легко переносить самоизоляцию.

Существуют и такие аутичные люди, которым очень нравится общаться, которые всей душой желают почувствовать эмоциональную связь с другими, и которым действительно тяжело самоизолироваться.

Некоторым аутичным людям очень тяжело даются изменения в повседневных делах и социальных ожиданиях. Это могут быть как аутичные люди, которые чувствуют себя нормально при самоизоляции, так и те, кто ее ненавидит.

Какие-то аутичные люди настолько тревожны, что еле-еле держат себя в руках каждый день, а какие-то нормально справляются со своей тревогой. Мы можем наблюдать оба этих явления и в неаутичном сообществе. Все модели поведения, считающиеся необычными в нормальное время, становятся широко распространенными (например, излишняя запасливость, паническая скупка товаров, проявления самоотверженной щедрости и солидарности).

Идея принятия аутизма в том виде, в каком его хочет видеть и продвигать аутичное сообщество, учитывает, что аутичные люди очень похожи на неаутичных по многим параметрам. Коронавирусная пандемия это только подчеркивает. Диапазон реакций на внешние события, ответных мер по отношению к ним, а также стратегий адаптаций у аутичного сообщества столь же широк и разнообразен, сколь и у неаутичного.

Принятие аутизма позволяет нам посмотреть на вещи, которые необходимо делать аутичным людям для нормального существования как на допустимое и целесообразное поведение. На данный момент мы видим, что в связи с трудной и необычной ситуацией коронавирусной пандемии, среди неаутичных людей резко начали преобладать модели поведения, характерные для типичных травмированных людей и людей в состоянии сильного стресса. Эти модели поведения никем не ставятся под вопрос, поскольку все мы признаем, что фактор стресса является очень реальным и вызывает напряжение. Принятие аутизма призывает всех нас признать, что факторы стресса, с которыми аутичные люди сталкиваются ежедневно в мирное время, являются действительно реальными и тяжелыми для них, даже если другие люди их не замечают.

И прямо сейчас, во время пандемии, с которой мы все вынуждены бороться, принятие аутизма призывает признать и попытаться понять тот факт, что даже если стереотипы об аутизме могут указывать, что аутичным людям может быть «нормально во время всей этой самоизоляции», большинству из нас она кажется тяжелой.

Нам страшно, нам тревожно, мы подстраиваемся под еще одну серьезную непредсказуемую ситуацию с постоянно меняющимися правилами. Наш привычный распорядок дня исчез, привычную для нас еду тяжело достать, наши типичные стратегии преодоления трудностей скорее всего временно запрещены, люди, которые нам помогают, не могут к нам приехать, и мы не знаем, как долго все это продлится или кого попросить о помощи. Мы ведем себя прямо как неаутичные люди. Не считая того, что в большинстве случаев многие сообщества, кажется сплочаются и поддерживают других, в то время как аутичные люди не уверены, хочет ли кто-либо их поддержать, и волнуют ли они кого-то вообще, потому что мы все время читаем, что нам должна нравиться самоизоляция!!

Неспокойно сейчас практически всем. Все ощущают страх, неопределенность и неудобства, и вынуждены быстро и изощренно к этому адаптироваться. Аутичные люди могут помочь неаутичным с этими вещами, если нас поддерживают достаточно хорошо для того, чтобы нам было несложно контролировать наш собственный стресс, и если мы действительно верим в то, что наши мысли и советы будут услышаны и оценены по достоинству. Прямо сейчас некоторые наши нужды будут очень похожи на нужды неаутичных людей. Некоторые будут отличаться. Но все они важны.

Принятие аутизма – это гораздо больше, чем просто осведомленность о том, что аутизм существует и аутичные люди отличаются от неаутистов. Принятие аутизма призывает видеть разнообразие как нечто необходимое и ценное, оно призывает нас осмелиться быть выше стереотипов и увидеть многообразие внутри социальных групп, и вынуждает обращать внимание на то, что нужды каждого человека удовлетворены, даже если они нетипичны.

В этот исторический момент, когда столь многие из нас прилагают усилия, чтобы справиться с новой и пугающей ситуацией, принятие всех наших нужд – самая добрая вещь, которую мы можем сделать друг для друга. Именно об этом всегда говорило принятие аутизма.

___
Переведено специально для проекта Нейроразнообразие.

Опасные подходы к сексуальному образованию и предотвращению сексуального насилия в отношении людей с инвалидностью развития

Источник: Autistic Hoya



Автор: Лидия  X.Z. Браун
Переводчик: Аноним
Предупреждение: как видно из название, в тексте описываются эйблистские идеи в программах секс-просвета, и упоминается сексуальное насилие.

Один из друзей недавно запостил вопрос, спрашивая, как определить признаки неграмотного подхода в учебных материалах по предотвращению сексуального насилия в отношении аутичных и других нейроотличных групп.

Многие активисты, самоадвокаты и другие члены сообщества уже писали о различных видах идей эйблизма в разговорах о сексе, сексуальности и сексуального насилия, что наносит ущерб аутистам и другим нейроотличным людям. Я не буду пытаться описать каждую возможную форму проявления эйблизма которая может быть в этих вопросах.

Тем не менее, оказав помощь другу, я публикую этот короткий список наиболее типичных ошибок в материалах по сексуальному образованию и сексуальному насилию для людей с инвалидностью развития.

Программа, обучение, материалы, планы уроков плохи, если они допускают следующие предположения. Тем более если эти  ложные убеждения являются для них основополагающими:

А. Аутичны ( и другие нейроотличные) люди, якобы имеют дело с сексуальными контактами только если они становятся жертвами сексуального насилия. Например, считается что  мы не способны иметь сексуальные желания или проявлять инициативу в сексе, и, следовательно, всегда являемся “пострадавшими”. То есть, патерналистское сексуальное образование основано на идее о том, что нас надо защищать всеми возможными способами, даже отвергая наше право на самостоятельные действия.

Это плохо особенно в контексте того,  что уровень сексуального насилия по отношению к нам зашкаливает. Это может показаться ужасным — и это ужасно — но сам факт вряд ли удивит   нейроотличных людей  или людей с инвалидностью  развития.
Признание того, что наш сексуальный опыт – только результат насилия, усугубляет ситуацию, т.к. отвергает наше право на самостоятельный выбор – нашу способность самим предъявлять отказ или согласие и  наше желание испытать свою сексуальность тем способом, на который мы не просто согласны, но который доставит нам радость и удовольствие. Общеизвестно, что некоторые пережившие сексуальное насилие активно  ищут приятный сексуальный опыт (разумеется, разный опыт и в разное время) для того, чтобы преодолеть травму.

Б. Аутичные и другие нейроотличные люди якобы не могут понимать контекст, секс, сексуальность, сексуальное напряжение и  желание, поэтому проявление нашей сексуальности опасно и рискованно для окружающих (в первую очередь, для людей без инвалидности — любого пола и возраста). Следовательно считается, что сексуальное образование нужно для того, чтобы контролировать нас — потенциальных хищников, затаившихся в ожидании жертвы. Такой подход снова отрицает нашу компетентность, представляя нас некомпетентными и неспособными к пониманию (равно как и не способных изменить свое поведение).

Это плохо еще и потому, что склонные к насилию люди встречаются в аутичном и инва-сообществе. Обычно это мужчины, которые преследуют людей маргинализированного гендера ((цисгенедрных женщин, транс-женщин и  небинарных людей. В любой другой группе, вне зависимости  от того, как ее называют другие, вне зависимости от ее самоопределения всегда есть люди склонные к насилию.

Если эти насильники еще и инвалиды, они могут пользоваться  своей инвалидностью в качестве оправдания домогательств и насилия — использование такого оправдания не только нелепо, а и оскорбительно для многих инвалидов, которые не просто не склонны к насилию, а и сами были жертвами насилия.
Если в программе сексуального образования или в тренинге по предотвращению сексуального насилия есть подобная вредоностная идея, то она может фактически оправдывать агрессоров, снимая с них ответственность. Это опасно и совершенно неоправданно.

 В. Мы якобы должны состоять в отношениях  только с нейротипиками и/или людьми без инвалидности, которые смогут “спасать” нас, предотвращать опасность, помогать нам, заботится о нас и помогать нам выглядеть “более нормальными”. При этом неинвалид фактически выполняет роль опекуна.

Это вредная идея — разумеется, при любой форме отношений партнеры могут помогать другу другу, заботиться и оказывать поддержку, и  это не всегда автоматически приводит  к насилию и злоупотреблению положением со стороны более привилегированного партнера. Но из-за динамики власти в таких отношениях гораздо больше вероятность насилия.

Более того, эта идея отвратительна еще и тем, что поддерживает мнение о том, что люди с инвалидностью, с  нейроотличиями и с расстройствами развития могут считаться полноценными только когда они перестают ассоциировать себя с  другими инвалидами.

Г. Мы якобы обязаны состоять в отношениях только с теми, у кого есть инвалидность или нейроотличия, потому что из-за наших особенностей нас не считают полноценными людьми. Стало быть, считается, что мы «заслуживаем» только таких же, как мы сами. Такой подход означает, что наши отношения автоматически попадают в разряд «неполноценных» по сравнению с отношениями нейротипиков-неинвалидов.

Вы легко можете найти примеры такого подхода в новостях, скажем про свадьбу двух людей маленького роста или двух партнеров с синдромом Дауна.
Журналисты  описывают такие  пары как “милые” и “очаровательные”, говоря таким тоном, словно речь идет о малышах-детсадовцах, которые дарят друг другу цветы с детской площадке. Это звучит как отеческая забота и умиление, тем самым показывая что отношения инвалидов не считаются “настоящими”.  Кроме того, подобный подход это усиливает стереотип о том, что инвалидность – это плохо само по себе, и быть инвалидом –  плохо, и поэтому инвалиды должны держаться подальше от не-инвалидов.

На самом деле люди с инвалидностью вправе выбирать себе подобных в качестве партнеров во всех формах отношений по миллиону самых разных причин. И мы  также вправе выбирать партнеров, не являющихся инвалидами или тех, у кого другие формы инвалидности — тоже по самым разным причинам.Пожалуйста, если вы участвуете в создании учебных программ по сексуальному образованию или предотвращению сексуального насилия, не опирайтесь  на перечисленные выше стереотипы и не усиливайте их.  Более того, учтите что уже существует огромное количество более качественных программ.

_____
На русский язык переведено для проекта Нейроразнообразие.

Сегодня день аутичной гордости.

Поскольку я не отношусь к аутичным людям, или по крайней мере обратного пока не показано, многого не скажу:

  1. Быть аутичным человеком — нормально. Полно великих представитель_ниц человечества, являющихся аутичными людьми.
  2. Аутичность — не болезнь или что-нибудь вроде того, а уникальный способ восприятия информации. Нейроразнообразие.
  3. Любой человек, имеющий предубеждения против аутичных людей — эйблист, недостойный находиться в нормальном обществе. Любопытный факт, эйблизм, как и ЛГБТ-фобия, наиболее распространён при тоталитарных режимах. Заставляет задуматься.
  4. Есть одно из проявлений эйблизма, когда нейроотличия используются как оскорбления. Например, про сглупившего или тормознувшего человека говорят, что он аутист. Бред и предубеждение. Это понятно. Однако данный вид эйблизма очень привязчивый, и я замечаю его и за собой. Например, периодически, разбирая в тексте чью-то противоречивую, непоследовательную позицию, я автоматически использую слово «шизофреническая». Не надо так. Шизофрения — сложная и разнообразная штука. В любом случае, использовать её как оскорбление абсолютно некорректно, и я работаю над собой, чтобы решить эту проблему.

Источник: https://vk.com/sophiehok

Эми Секвензия. Существование

Источник: https://ollibean.com/being-2/

Текут годы моей жизни

А я все слышу эти слова

Их достаточно, чтобы вызвать у меня слезы.

Они нужны, чтобы заставить меня остановиться.

Люди говорят о моем опыте.

О моем праве на существование.

Моему терпению приходит конец.

Я знаю, кто я. Я – это я.

Лечить, исправлять, корректировать, менять.

Эти слова с болью входят в мою душу.

Если я сделаю все, чего они хотят.

Моя сущность исчезнет, это тупик.

Они знают, как вызвать страх.

Они делают это намеренно.

Но теперь мой черёд набраться смелости.

Я не отступлю молча.

Я никогда не отступлю.

Не отвернусь, не вздрогну.

Я становлюсь с каждым разом сильнее

Когда сталкиваюсь с ними и их ненавистью.

В самые мрачные моменты этой битвы.

Я обращаюсь за правдой вглубь себя.

Я найду самые яркие слова

Это мой черёд, мой разум, моя история.

Когда они начинают снова говорить обо мне

Они должны будут понять, что я стою рядом

Я все ещё жива

Я говорю громко и прямо

Непокорная, бунтующая, радикальная

Таков мой выбор.

Я отказываюсь от их «нормы»

Я не исчезну, я лучше буду собой.

——

На русский язык переведено для проекта Нейроразнообразие.

Личные границы VS популярность

Автор: Эми Секвензия

По материалу: Ollibean

Эту статью можно было бы назвать так: «Что важнее – личные границы ребёнка-инвалида или популярность родителя этого ребёнка?»

Для меня ответ очевиден.

Я уже не в первый раз об этом пишу: разговор об инвалидности ребёнка – это не разговор о его родителях.

Инвалидность – это не то, что ребёнок делает со своими родителями.

Я знаю многих родителей, которые пишут о своих детях. Некоторые делают это вполне корректно.

Они пишут откровенные вещи, но делают это анонимно и/или просто не выставляют на показ такие личные штуки как сложные периоды жизни ребёнка и/или они делают это только с позволения ребёнка. 

Эти родители УВАЖАЮТ своих детей.

Продолжить чтение «Личные границы VS популярность»

Коммуникация, общение и принятие аутизма

Источник: Olibean

Автор: Эмм Секвензия

Если вы меня читаете, то знаете, что я отстаиваю права всех людей – и особенно аутичных – общаться любым удобным для них способом.

Общение и принятие аутизма.

Все люди – так или иначе – общаются. Коммуникация не означает устную речь.

Для коммуникации вообще не нужны слова.

Поведение – это общение.

Улыбки, взгляды, тела… все это мы используем для коммуникации, и такая коммуникация не хуже любых слов.

Я умею печатать, и мне нравится печатать.

Я использую этот метод общения для высказывания своей позиции несмотря на то, что он меня выматывает.

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ И АУТИЧНОЕ ОБЩЕНИЕ.

Но для общения я не всегда использую печатную речь.

Обычно мне не нравится обычное живое общение.

Во время повседневного взаимодействия с теми, кого я знаю и кому доверяю, мне больше нравится использовать свой взгляд, тело, улыбку.

Продолжить чтение «Коммуникация, общение и принятие аутизма»

Айман Экфорд. Другой взгляд на неадаптивные мечтания.

Как же меня достала привычка психиатров превращать все в «психические расстройства», вне зависимости от того, мешает это людям, или нет.

Итак, «неадаптивные мечтания», они же Maladaptive daydreaming.

«Симптомы»:

-яркость фантазий;

-длительные фантазии, от которых сложно отвлечься;

-сложности с тем, чтобы справляться с повседневными делами;

-мечтания связаны с событиями, которые происходят в жизни, или с фильмами/книгами/музыкой;

-проблемы со сном;

-во время фантазий человек повторяет навязчивые действия, например, раскачивания.

Об этом состоянии очень мало написано на русском, и я узнала об этом недавно. Хотя абсолютно все, что тут сказано, кроме «проблем» со сном — про меня.

Я очень много фантазирую (обычно под музыку). С самого детства.

Одно из самых ранних воспоминаний: я бегаю по комнате, слушая советские песни, и мысленно «проваливаюсь» в мир баюк (выдуманный мною параллельный мир). И это было ещё во времена, когда я плохо бегала, была очень неуклюжей, но старалась бежать, чтобы ярче фантазировать!

Несколько часов назад я снова этим занималась: фантазировала, чтобы привести мысли в порядок после психотерапии. Потому что без музыки, фантазий и движений было сложно сосредоточиться.

Чаще всего я словно живу в двух параллельных реальностях.

Значит ли это, что фантазии мешают мне сосредоточится?

Когда-то я думала так.

Когда-то я с ними боролась.

Боролась, несмотря на то, что только они помогали мне почувствовать себя живой после тяжелого школьного дня.

Боролась, несмотря на то, что только они — и мои специнтересы — делали меня счастливой.

Боролась, несмотря на то, что только они спасали меня от самоубийства.

Боролась не потому, что знала о таком «диагнозе», а потому что мне взбрело в голову, что «так хочет Бог». И потому что этого требовали от меня все родственники.

За этим последовал первый в моей жизни приступ депрессии и серьезнейшее усиление ОКР.

Недавно, когда болел мой кот, я поняла, что эти фантазии служат особой цели — до этого я слишком плохо понимала своё тело, чтобы проверить — они являются своего рода «спасательным кругом», когда мне плохо. Да, тогда они могут быть даже ярче, но потому что мой мозг выстраивает своеобразную защиту.

Они не мешают мне справляться с делами, на самом деле они сохраняют ресурс.

Сейчас мы с психотерапевтом говорим о них как о ещё одном способе «заботы о себе».

Это даже важнее чем то, что без фантазий я не смогла бы писать свою книгу, не смогла бы заниматься активизмом — отделить их от меня все равно что лоботомировать меня.

Да, нужно время чтобы научится ими «управлять», включать и выключать их, точно так же, как нужно время, чтобы научится контролировать стимминг, научиться понимать свое дыхание и тело, да даже чтобы научится ходить.

Но это не значит что ходить плохо.

Просто раз ходят все, хождение, в отличие от частых фантазий, не считают патологией.

Ссылка на патологизирующую информацию о фантазиях: https://www.medicalnewstoday.com/articles/319…

Айман Экфорд. Польза фантазий

Maladaptive daydreaming — или неадаптивные мечтания — это особенность, из-за которой некоторые люди склонны к продолжительным мечтаниям, которые вызваны событиями (музыкой, книгами, фильмами, впечатлениями) и обычно происходят под «монотонные» движения.

Одна из особенностей «дедриминга» в моем случае заключается в том, что иногда мне просто НАДО пофантазировать.

Эта потребность ощущается так физическая. Точно так же, как я иногда чувствую облегчение, когда после утомительного дня наконец-то ложусь на кровать, я чувствую облегчение от того, что могу фантазировать.

Эта жажда фантазий особенно сильна, если я устала, если я эмоционально измотана, если я столкнулась с триггером, или если я получила заряд очень сильных впечатлений, связанных с моим спец.интересом.

По-сути, источники этой «жажды фантазирования» делятся на три части:

А) необходимость пережить и обработать «травму» (поначалу, фантазии единственный способ с ней взаимодействовать, чтобы она не стала вытеснена)

Б) необходимость «сбавить обороты», расслабиться (после тяжёлого дня или после того, как я взяла под контроль очередной приступ ОКР)

В) стремление к удовольствию (я знаю, что позитивные эмоции, вызванные специнтересами, будут только сильнее если я «проживу» спец.интерес через фантазии, поэтому я могу хотеть этого точно так же, как хочу прогуляться на свежем воздухе или поесть сладкого).

Интересно, что в моем случае аутичного человека с дейдримингом жажда фантазий практически полностью пересекается с потребностью в стимминге, и обе ощущаются как физические потребности.

Как в случае любых других физических потребностей и эмоций, сопротивление бесполезно и вредно.

Зачастую фантазирование надо откладывать (точно так же как бывает необходимость перенести обед, даже если вы голодны — ситуации бывают разные), но с ним точно не стоит бороться.

Огромная часть моих травм связана с ощущением, что я ничего не успеваю, вызванных давлением в детства. И я довольно долго пыталась заставить себя не фантазировать и не стимить, чтобы успеть больше.

Я пыталась заниматься другими, более «полезными» на мой взгляд формами развлечений: например, чтением или письмом книги.

В итоге у меня нарастало напряжение, мне было ещё сложнее справится с ОКР, исполнительная дисфункция становилась сильнее и я быстрее уставала.

Один из первых шагов в управлении пост-травмой и циклами ОКР был сделан , когда я стала переодически спрашивать себя, чего же я хочу и прислушиваться к своим желаниям. Так я поняла, что хочу фантазировать даже чаще, чем признавала это раньше.

После этого я, удивительным образом, не только стала лучше себя чувствовать, а и больше успевать.

Несмотря на мнение некоторых специалистов, «неадаптивные» фантазии могут быть очень даже адаптивны.

Кто и как себя показывает

Автор: Эми Бин

По материалу: Respectfully Connected

Кто и как себя показывает

Как они себя сегодня себя показали? 

Как они себя вели?

Они показали себя лучше, чем можно было бы ожидать.

Согласно графику развития, они показывают себя хуже, чем их сверстники.

Показатели, производительность, нормы. Детей постоянно оценивают и тестируют.

Они действительно развиваются как им полагается?

Их показатели такие же, как у их сверстников?

А что насчёт показателей их братьев и сестёр? У ребёнка все хорошо с математикой?

А поведенческие проблемы есть? В туалет ребёнок уже ходит? Е_й нужна помощь, чтобы одеться? Он_а говорит «спасибо» и «пожалуйста»?

Детей словно ставят на конвейерную ленту, чтобы они лепились по образу, который ожидают от них взрослые.

Ребёнок должен быть послушным, покорным и вежливым. 

Все должны выучить уроки, знать последствия и правила, соответствовать бесконечным «делай то, не делай это», «это хорошо, а это плохо», должны слушать предупреждения.

Некоторые взрослые контролируют доступ к хобби и интересам своих детей, тщательно выбирают, какие занятия детей «важны», а какие – нет. 

Детям никто не доверят, не позволяет им расти, занимаясь тем, что им нравится. 

Но лучший способ научиться взаимодействию других людей лежит через доброту и сострадание. Дети учатся от нас. То, как мы к ним относимся, когда они совершают ошибки, когда им нужна помощь из-за того, что у них стресс или когда в состоянии стресса находимся мы сами, как мы относимся к другим, заботимся о других…

Важно заметить, что если детям помогают, если их поддерживают когда им тяжело, когда им сложно справиться с сильными, захлестывающими эмоциями, когда их не наказывают за то, что они «устраивают спектакль», то они учатся тому, что переживать сильные эмоции нормально, и что близкие их не бросят. Они не чувствуют стыд из-за «закатывания сцен» и не боятся, что взрослые накажут их за то, что им плохо и они не в силах совладать с интенсивными чувствами.

Но если вы прежде всего думаете, как ребёнок может себя показать и что он должен стать «правильно развивающимся», вы не можете этого позволить, не можете дать ему просто жить.
Спрашивается, зачем?

Я не хочу, чтобы мои дети хорошо себя показывали на людях, я хочу, чтобы они были детьми, которых не оценивают в соответствии с достижениями других детей. 

Я хочу, чтобы они осознали свою сущность и поняли, что им не надо сравнивать свою личность с личностями других детей.

Они прекрасны будучи такими, какие они есть. 

Я не хочу, чтобы меня оценивали в зависимости от того, какой я себя «показываю» в повседневной жизни, как я справляюсь с ежедневными задачами, как я справляюсь с уборкой, стиркой, готовкой, как заполняю формы, как вписываюсь в нормы.

Я не хочу, чтобы люди сравнивали меня с другими и на основании этого делали выводы о моих достижениях, знаниях и физических способностях.

Я вижу, что детей и родителей заставляют постоянно под микроскопом рассматривать детские достижения. Особенно если ваш ребёнок аутичный.

Это повсеместные, навязчивые тенденции. 

Это встречи со специалистами и заметки о том, как дети «себя показывают».

Это предложения потратить уйму часов на «терапию», которая должна «помочь» ребёнку казаться менее аутичным.

Ничто из этого не способствует здоровью кого-бы то ни было.

Я не требую от себя, своих детей и своей семьи соответствовать нормам.

И я хочу навсегда запомнить, что «показывать себя» и «жить» – разные вещи.


Спасибо Кас Фаулдс за то, что вдохновил_а меня к написанию этого поста.

——

На русский язык переведено специально для проекта Нейроразнообразие.