Депрессия, неудовлетворения и спираль негативных мыслей

Автор: Мишель Свон
Источник: Hello Michelle Swan

Я не воспринимаю депрессию как что-то плохое. Я просто считаю ее частью своей жизни. Что-то, о чем надо быть в курсе, чем-то, с чем надо работать. 


На изображении – коллаж из 7 фотографий, сделанных авторкой во дворе ее дома. Вверху слева – корзина с клубникой и ежевикой; внизу слева три рыжие курицы на грядке шпината; большая фотография в центре – черная курица с тремя черными цыплятами на траве ; сверху в центре – черный цыпленок смотрит прямо в камеру, еще двое на заднем фоне; внизу в центре композиция из цветов, кабачков и клубники, моток бечевки и черные металлические ножницы, все это лежит на старой газете; вверху справа – желтый цветок тыквы, наполовину закрытый зелеными листьями; внизу справа – черный с желтой грудкой цыпленок сидящий в чьих-то ладонях.

Когда у меня депрессия, мне важно знать, что у меня есть дополнительное время на то, чтобы сделать запланированные мною вещи, мне нужно больше времени на то, чтобы обрабатывать новую и вспоминать старую информацию, мне надо быть внимательнее по отношению к своим ожиданиям. Конечно, у меня начинаются серьезные проблемы с исполнительной функцией, и мне надо спать больше, чем в обычное, «недепрессивное» время. Со всем этим, как я поняла, можно справиться, и пока депрессия находится на том уровне, где я могу справиться со всеми этими вещами, никаких проблем. 

Читать далее
Реклама

В память Макса Бенсона

Предупреждение: Смерть аутичного ребенка.

В США погиб аутичный школьник Макс Бенсон, которому на момент смерти было всего 13 лет.


По материалу: Sacramento

Примерно 30 человек собрались в эту субботу перед школой Guiding Hands в Эль-Дорадо Хиллс, чтобы почтить память погибшего Макса Бенсона.

Аутичный парень умер 29 ноября, на следующий день после того, как его принудительно задержали работники этой школы, в которой он учился.

Каждая зажженая свеча передавала эмоции присутствующих на церемонии людей.

— Я никогда не знал ни одной другой семьи, в которой все так любили бы друг друга, как члены этой семьи, — со слезами на глазах сказал, обращаясь к собравшимся, один из родителей учеников этой школы.

Читать далее

Как мы боролись с патриархатными замашками одного деда

По материалу: Motherwell
Автор: Лиза Норгрин

fightingthepatriarchyonegrandpa.jpg
Фото светловолосой девочки со спины

В комнате были и другие взрослые, но они не видели в этом ничего плохого.

Над моей трехлетней дочерью навис взрослый мужчина. Время от времени он начинал щекотать ее и тыкать в неё пальцами. От этого она визжала. Все меньше и меньше, потому что каждое новое прикосновение было для неё неприятнее предыдущего. Я видела, как она пытается стать крошечной, чтобы незаметно соскользнуть с сиденья и спрятаться под столом.

Моя мама тоже за это видела. И, кажется, она была тронута происходящим. Дедушка играл со своей внучкой.

— Мей, — мой голос ели пробивался сквозь шум, создаваемый семейной болтовней. 

Она на меня даже не посмотрела.

— Мей, — снова начала я. — Ты можешь его остановить, можешь сказать ему «нет». Если тебе что-то не нравится, скажи что-то вроде: «пожалуйста, деда, хватит. Я хочу, чтобы меня оставили в покое».

После этих слов мой огромный, похожий на бульдога отчим наклонился чуть ближе к девочке, прямо нависнув над ее головой. Пока моя маленькая дочурка старалась увернуться от его огромного тела, горячего дыхания и неприятной щекотки, он посмотрел на меня и насмешливо усмехнулся.

Читать далее

О проблемном поведении

Автор: Мишель Свон
Источник: Hello Michell Swan


Что делать, если ребёнок ведет себя отвратительно?
Какой же это распространённый вопрос! Но прежде чем я на него отвечу, думаю, прежде всего важно понять, о чем идёт речь в данном вопросе.

Деревянные разноцветные фигурки
Деревянные разноцветные фигурки

Подсказки можно найти в контексте, в котором этот вопрос задается. Например: «таким поведением ребёнок срывает урок», «он постоянно задаёт вопросы», «она все время грубит», «не знаю, как заставить его прекратить это делать», «я же просто хочу, чтобы он… посидел спокойно/помолчал/стал внимательнее/слушал, что ему говорят/выполнял те задания, что я ему даю».
Подобные комментарии указывают на то, что взрослый просто требует повиновения. Взрослый хочет, чтобы ребёнок слушался его, не задавая вопросов, ничего не требуя и почти не прилагая усилий. Повиновение во многих ситуациях считается просто необходимым. Его требуют в школах, в спортивных секциях и в других подобных общественных организациях, которым это упрощает работу, многие семьи считают его признаком «хорошего воспитания», государственные системы считают это повиновение приемлемой формой контроля над молодыми людьми, а частные компании предлагают услуги для его улучшения.
К сожалению, если мы ставим в центр угла повиновение, то вопрос о «проблемном» поведении не может быть понят правильно. Любое поведение является коммуникацией. Любое поведение сообщает о каких-либо потребностях. Дети крайне редко ведут себя «проблемно» просто потому, что хотят создать проблемы. На самом деле поведение «сообщает» вам о том, что ребёнок чувствует, и обычно речь идёт о тех неудовлетворенных потребностях, которые ребёнок не может описать словами. И даже когда дети прямо говорят о своих потребностях, их слова могут быть проигнорированы, потому что при этом они «плохо себя ведут».
Так что вместо того, чтобы пытаться «справиться» с «проблемным поведением», вместо того, чтобы пытаться исправлять и контролировать поведение ребёнка, чтобы сделать его соответствующим общепринятым нормам, мы должны спросить себя что ребёнок нам «говорит» с помощью этого поведения, и как мы можем ему помочь.
Если мы будем рассматривать проблемное поведение как способ коммуникации, как попытку выразить свои потребности, а не как желание причинить нам неудобство, сразу же изменится наша реакция на это поведение. Если мы не будем решать, что ребёнок пытается намеренно создавать нам проблемы, и вместо этого признаем, что это У РЕБЁНКА есть проблемы, для решения которых ему нужна помощь, мы тем самым проявим больше сострадания по отношению к ребенку и постараемся по-настоящему найти способ ему помочь.
Если мы признаем, что ребёнок — это не «источник проблем», которые надо исправлять, а человек, у которого тоже есть права, отдельная и уникальная личность, то нам будет куда сложнее думать о том, как «справиться с поведением ребенка» используя такие общепринятые методы как насилие, наказания, крики, тайм-ауты и шантаж и другие способы принуждения ребёнка к повиновению.
И, что не менее важно, после того как мы избавимся от идеи, что дети должны находиться под нашим контролем, мы сможем быть более открытыми к пониманию того, что не все дети могут быть «послушными». Ребёнок может «плохо себя вести». Например, из-за нейрологических особенностей ребёнку может быть сложнее концентрировать внимание, чем другим детям из его группы. Возможно, сенсорные особенности ребенка просто не позволяют ему расслышать ваш голос в некоторых ситуациях. У него могут быть особенности обучения, из-за которых он не может учиться так же, как его сверстники. У него может быть повышенная тревожность, мешающая воспринимать длинные потоки информации на слух.

Понимание того, что в любой социальной группе есть самые разные люди, заставляет нас задать себе несколько новых вопросов.

Возможно, нам стоит изменить преподавательские стратегии, чтобы они лучше соответствовали индивидуальным потребностям учеников? Возможно, нам нужно больше говорить с учениками, чтобы понять, что именно вызывает у них сложности, и что именно их выматывает, чтобы лучше помочь им справляться с заданиями? Возможно, для того чтобы не создавать ученикам лишних проблем, нам стоит изменить кое-что в окружающей обстановке? А может нам стоит изменить наш собственный стиль общения, чтобы мы могли услышать всех учеников?

Я часто сталкивалась с тем, как «проблемные ученики» добивались необыкновенного успеха, когда им давали более четкие инструкции, больше поддержки и немного личного внимания. Если мы будем более мягко относиться к тем, кто ведет себя не так, как принято, мы тем самым не просто проявим больше уважения к личности других людей, а и получим явную выгоду в долгосрочной перспективе. Это будет выгодно для всех. Если мы найдем способ удовлетворить потребности ребенка, то он сможет принимать более полноценное участие в учебных (и других) делах, и у него будет реже возникать «проблемное» поведение.

То, что стресс провоцирует плохое поведение, может показаться странным, но как только вы начнете тратить меньше усилий на то, чтобы контролировать ребенка, и больше – на то, чтобы с ним договориться, всем нам станет легче.

_______
На русский язык переведено специально для проекта Нейроразнообразие в России.

Зимние праздники и вера в сверхъестественное

Автор: Айман Экфорд

(Внимание: Некоторые моменты в этой статье могут быть трудными для восприятия людей с алекситимией)

I.
Представьте себе человека, потерявшего веру. Веру в сверхъестественное существо, на которое этот человек привык полагаться, с которым связывал свои самые сокровенные мечтания и которое так часто ассоциировалось у него со счастливыми и радостными моментами жизни. Были времена, когда ради этого существа он старался быть хорошим. Были времена, когда он ждал от этого существа ответа. Ждал с нетерпением. И делился этим нетерпением со своими родными, которые укрепляли в нем веру.
И вот теперь эти времена остались позади.

Что должен чувствовать человек в тот момент, когда он с удивительной ясностью осознал, что этого сверхъестественного существа нет на свете? Не просто нет, его никогда и не было, и даже те люди, что рассказали ему о нем, просто решили пошутить. Вера близких, служившая опорой, на самом деле была притворством. Они притворялись, потому что не воспринимали этого человека всерьез.
Что же этот человек чувствует, что чувствовали бы вы, вдруг оказавшись на его месте? Ярость, опустошение, отчаяние, желание закрыться от всех и вся? Или что-то другое? Может быть, вы, как и я, даже не можете описать это словами, но готова поспорить, что вы не хотели бы оказаться на месте этого человека.
Или – если вы не понимаете, что такое вера – представьте себе другую ситуацию. Все вокруг с детства говорят вам какую-то чушь о сверхъестественном персонаже, которую вы ну никак не можете воспринимать всерьез. Эта чушь настолько абсурдна, а вера в нее настолько не свойственна вам, что иногда вам кажется, что окружающие сошли с ума. Или, возможно, с ума сошли вы, раз все вокруг настолько иначе воспринимают мир и происходящее вокруг?
В общем, продолжать нет смысла – думаю, эти две роли «неверующих» вы тоже не хотели бы примерить на себя.

II.
Все три истории – верующего, потерявшего веру, неверующего, которому кажется, что все вокруг сошли с ума, и неверующего, которому кажется, что с ума сошёл он, – достаточно печальные и драматичные. Они вполне могли бы лечь в основу психологического триллера или научно-популярной книги о религиозной травме. Смотря, в каком виде их бы подали.
Вот только писала я сейчас не о религии. Не о вере в Бога или в богов.
А о Деде Морозе.
Да, да, об этом самом нелепом и знакомом нам с детства персонаже – Дедушке Морозе, Санта-Клаусе, Святом Николае или как там его называли в вашей семье.
Вам смешно? Вам кажется, что я «нагнетаю обстановку»? «Раздуваю трагедию» там, где ее нет?
– Да как ты смеешь? Разве можно сравнить веру в Бога с верой в какого-то красноносого деда с подарками? – можете спросить вы.
И я отвечу – да. Знаете ли вы, что за веру в Бога и за веру в Деда Мороза (а так же как и за веру в гадания, любые сверхъестественные явления или даже за веру в реальность происходящего) отвечают одни и те же психологические механизмы. И вы затрагиваете именно эти механизмы, насаждая ребёнку веру в Деда Мороза. И, возможно, забывая, что эти механизмы связаны с доверием. С доверием к тому, кто стал «источником» веры, с доверием к вам. Пытаясь заставить своего ребёнка поверить в несуществующего героя, вы рискуете его верой в правдивость ваших слов, его доверием к вам.
Вы можете возразить, что ожидание Деда Мороза добавляет в праздник особые “чудесные” нотки. Возможно, так оно и есть. Но стоит ли рисковать реальным доверием ребенка, вашими реальными отношениями с ним и его реально существующей психикой ради несуществующего чуда?
Знаете, несколько лет назад я и сама думала, что рассказала бы своему ребёнку о Деде Морозе как о реальном человеке. Я сама довольно быстро и легко перенесла осознание того, что Дед Мороз нереален, и почти сразу поняла, что это игра. У меня и у самой были воображаемые друзья, так что мне нравились такие игры. Только было немного неприятно, что меня не предупредили с самого начала, что Дед Мороз – воображаемый друг, но я простила это взрослым, потому что сама иногда начинала говорить о воображаемых друзьях так, будто они существуют на самом деле. Поэтому я была уверена, что всем детям так же легко было свыкнуться с нереальностью этой “дедоморозной” эпопеи, как и мне.
А потом я узнала о множестве детей, которые искренне верили, что Дед Мороз существует, и которые были ужасно разочарованы, когда узнали, что это не так. Нет, не просто “разочарованы” – им было по-настоящему плохо. Они испытали все те чувства, которые обычно испытывают взрослые люди, потерявшие веру. И единственная причина, по которой религиозная травма считается менее серьезной, чем травма, нанесённая детям, узнавшим, что Деда Мороза не существует, заключается в эйджизме. Чувства и проблемы детей просто считаются в нашем обществе менее важными, менее “настоящими”, чем чувства и проблемы взрослых.
Эйджизм настолько сильно укрепился в нашей культуре, что даже сами люди начинают верить, что их серьезные детские переживания были «глупой ерундой» – даже если потом им приходится разбирать эти проблемы у психотерапевта. Или в крайнем случае винят во всем свою “детскую психику”, а не эйджизм взрослых, которые поступили с ребёнком так, как они практически никогда не поступили бы со своим ровесником.

Ещё я встречала детей – аутичных детей, – которые переставали доверять своим родителям после историй о Деде Морозе, жутко боялись этих историй и “сказочных” подарков, потому что они просто НЕ МОГЛИ поверить в фантастическую историю о сказочном деде.
И это действительно страшно! Жить среди людей, которые говорят вам, что чёрное – это белое, а дважды два – пять. И не просто жить среди них, а еще и полностью зависеть от этих людей. Это нечто из Океании Оруэлла.

В таком мире вы перестаёте доверять всем. Или теряете доверие к собственному восприятию. А иногда и то, и другое сразу.
И в такой мир вы загоняете тысячи аутичных детей ради глупой праздничной традиции! И, вероятно, не только аутичных.*


*Думаю, такие дети есть и среди аллистов, хоть их должно быть и меньше, потому что аллистам обычно более свойственно доверять взрослым. Точно так же, как и среди аутистов часто встречаются и те, кто верит родителям и/или может всерьез поверить в Деда Мороза и даже обзавестись воображаемыми друзьями.

III.
Итак, что же делать? Ввести запрет на Сант и Дедов Морозов?
Не думаю. Не вижу смысла в таких радикальных методах, тем более что для многих детей и взрослых эти персонажи стали важной и неотъемлемой частью зимних праздников.
Так что… просто будьте честными. Расскажите детям, что Дед Мороз (или Санта) – сказочный герой и что он может стать их воображаемым другом, который будет «приносить им подарки», которые на самом деле будете покупать вы. Что это просто такая праздничная традиция, которая нравится многим детям и взрослым.

И что, к сожалению, многие взрослые недостаточно серьезно относятся к чувствам детей и врут им о том, что Дед Мороз существует на самом деле, поэтому в разговоре с другими детьми надо обсуждать эту тему осторожно. В том числе предупредите ребенка, какие именно реакции он может вызвать у сверстников, если расскажет им, что Деда Мороза не существует на самом деле. Ведь он может этого не понимать. Особенно аутичный ребенок.

Если же вы УЖЕ рассказали ребенку о Деде Морозе как о реальном человеке – что же, не поздно все исправить… во всяком случае, лучше он узнает правду от вас, в тихой обстановке, чем от сверстников или детей постарше, которые будут дразнить его за «веру в сказочки».
Правда – очень полезная вещь. Для людей всех возрастов и нейротипов, но для аутичных детей – особенно.
А традиции ни при каких условиях не должны ставить под удар психическое здоровье и доверительные отношения.

Итак, счастливых и правдивых вам праздников!

7 причин, по которым можно бить малыша

Скан с просторов интернета

В воспитании очень важно быть последовательными. Поэтому, если вы — принципиальные сторонники педагогического шлепка, идите в этом воспитательном приеме до конца! 
1. Не слушается. Но тогда разрешите и ребенку побить вас, когда вы отказываетесь купить ему мороженое. 
2. Он младше и должен вас уважать. В таком случае дайте и ему право шлепать младших сестру или брата, котенка или хомячка при недостаточно почтительном поведении. 
3. Иначе не понимает. Только будьте последовательны: бейте также и иностранных туристов, и, конечно же, аквариумных рыбок (редкие бестолочи). 
4. Заставил вас волноваться. Заодно всыпьте и своей приболевшей маме, пропустившей прием лекарства, чтобы в следующий раз не забывала. 
5. Он вас злит нарочно. Кстати, и коллеге, вечно пьющему чай из вашей чашки и оставляющему ее грязной, отвесьте подзатыльник. 
6. Вредно сдерживать гнев. Вот-вот, и с начальником или оштрафовавшим вас гаишником тоже не сдерживайтесь. Вредно. 
7. Лучше искренний шлепок, чем лживое прощение. Поэтому, поссорившись с родственниками или друзьями, не идите на компромисс, а завяжите дружескую потасовку.



[На картинке фото страницы с текстом крупным синим и черным шрифтом] 

Как аутизм может быть преимуществом при работе

Предупреждение: использование патологизирующей лексики;

Внимание, администрация сайта не поддерживает организацию Autism Speaks и выступаем против ярлыков функционирования


Источник: NPR

Автор: Юки Ногучи — корреспондент бизнес-отдела NPR в Вашингтоне.

(Джеральд Франклин, чернокожий парень, сидит за компьютером)

Сейчас количество людей с диагнозом “аутизм” растет, и поэтому растет и количество людей с этим диагнозом, которые не находят работу.

Хотя многие из аутичных людей считаются высокофункциональными, недавнее исследование показало, что 40 процентов из них не находят работу, и этот процент больше, чем среди людей с другими когнитивными инвалидностями.

Энн Руи, исследовательница из Дрексельского института аутизма в Филадельфии, стала автором исследования, которое это обнаружило.

— Когда мы узнали, что около 40 процентов аутичных людей не находят работу, и не продолжают своё образование, то нам стали интересны причины этого феномена.

Да, молодые аутичные люди, как и любые другие, обычно хотят жить независимо и зарабатывать деньги. Но им никто в этом не помогает, потому что все службы помощи аутистам рассчитаны на помощь детям.

— Если вы аутичный человек, то вы теряете поддержку как только становитесь взрослыми, — говорит Лесли Лонг, вице-президент службы по работе со взрослыми аутичными людьми в организации Autism Speaks.

Самой большой сложностью для аутичных людей могут стать собеседование. Многие аутичные люди на них стимят, да и могут казаться странными по многим другим причинам. Но за странностями иногда скрываются таланты, такие как большая сосредоточенность на работе, или математические и аналитические способности.

— Вспомните кризис и обвал фондового рынка в 2008 году, — говорит Лесли. — Знаете ли вы, что именно аутичный человек предсказал, что ипотечные компании скоро обанкротятся. Не думаю, что обычный человек вообще был бы способен на такое.

Она говорит о докторе Майкле Берри, о котором рассказывается в книге и фильме «Игра на понижение». У Майкла Берри есть сын с диагнозом синдрома Аспергера, и он тоже считает себя аутичным.

Сейчас, когда многие хорошие работники выходят на пенсию и для компаний требуются новые таланты, крупнейшие компании, такие как Microsoft, Walgreens, Capital One, AMC Theaters и Procter & Gamble, начинают активно привлекать людей с РАС. Хотя пока они взяли на работу не так много аутичных сотрудников, их программы приема на работу и поддержки аутичных людей становятся образцом для подражания для других компаний.

Возьмем для примера подразделение Американского Банка (Bank of America) в Далласе, которое печатает, проверяет и сортирует все документы, касающиеся клиентов. Как говорит менеджер Дьюк Роберсон: “там очень много бумажной работы».

У всех сотрудников Роберсона есть какая-то форма инвалидности. Он говорит, что аутичные работники — это асы по нахождению ошибок в документах, и им часто нравится монотонная работа.

  • Каждое утро я жалуюсь, что у нас каждый день одно и то же, — говорит Роберсон. Методическая, повторяющаяяся работа, которую другие посчитают слишком однообразной, удобна многим аутичным людям.

-Один мой сотрудник каждый день садится на одно и то же место. И он очень расстраивается, если кто-то другой уже занял это место, — говорит Роберсон.

Оборот кадров в подразделении Роберсона очень мал, и производительность, прибыль и атмосфера хорошие.

— Так что у нас не благотворительная организация, — поясняет он.

Другая компания, Specialisterne USA, помогает аутичным людям найти “работу консультанта в области информационных технологий, и в других технических областях». Её директор, Марк Грейн, говорит, что адаптация аутичных работников часто сводится к таким простым вещам, как настройка освещения, которая нужна для того, чтобы предотвратить у них сенсорную перегрузку, или к разрешению на частые перерывы.

— Мы рекомендуем компаниям четко говорить о том, чего именно они ожидают от работников, — говорит Грейн. — Просто установите четкие правила, и объясняйте их.

Он рассказывает, что в работе с аутичными людьми могут быть полезны и другие вещи — например, принять работника на обучение в виде подготовительной работы, и предоставить наставника, который поможет аутичному работнику освоиться на рабочем месте.

Грейн говорит, что он уже помог сотням людей, и его цель — это 250 тысяч человек.

Но преодолеть преграды поиска работы может быть очень сложно. В прошлом году Autism Speaks запустила сайт Spectrum Careers, который помогает встретиться аутичным людям и работодателям.

Джеральд Франклин, которому 24 года, является ведущим разработчиком этого сайта. Он говорит, что, помимо других полезных возможностей, его сайт позволяет людям публиковать свои видео.

— Иногда видеоформат помогает людям со специальными потребностями, на что они способны, — говорит Франклин.

У него у самого диагностировали аутизм в 4 года. Он говорит, что разработал обходные пути, чтобы общаться со своей командой разработчиков.

— Иногда я пытаюсь объяснить какую-то интересную идею, но меня не понимают,- говорит он. — И мне приходится рисовать много картинок и писать много записей, и члены моей команды мне за это благодарны.

Франклин считает свой аутизм преимуществом, которое помогает ему создавать ресурсы, чтобы помогать другим.

__

Автор: Юки Ногучи — корреспондент бизнес-отдела NPR в Вашингтоне.

Перевод: Валерий


На русский язык переведено специально для проекта Нейроразнообразие в России.