4 мифа о высшем образовании

Автор: Айман Экфорд
В эти выходные я ездила в феминистский лагерь.

Когда в день приезда мы собрались недалеко от костра, и организаторка предложила собравшимся рассказать что-то о себе,  практически все люди начали говорить о  высшем образовании. Они рассказывали, где и на кого они учились (или учатся), и работают ли они по специальности.

Думаю, дело не только в том, что люди не успевали придумать более интересные и разнообразные ответы. Подобное  внимание к высшему образованию я встречала практически всю свою жизнь, и не только со стороны людей, которые ничего не знают о дискриминации.

Живую Библиотеку в Санкт- Петербурге, чаще всего, посещают прогрессивные люди. Но когда я выступаю на Живой Библиотеке,  и отвечаю на вопросы как аутистка, люди постоянно спрашивают, есть ли у меня высшее образование.

Большинство авторов интерсекционального феминистского ресурса Everyday Feminism в конце своих статей пишут о том, где и на кого они учились, даже если их образование никак не связано с темой статьи.

Большинство ЛГБТ- организаций требуют диплом о высшем образовании даже для специальностей, которые можно освоить самостоятельно.

Люди с высшим образованием преувеличивают его значение, и не понимают, что они могут кого-то дискриминировать, уделяя  высшему образованию повышенное внимание. Поэтому я хочу написать о четырех фактах, которые стоит учитывать, прежде чем говорить (или писать) что-то о высшем образовании. Читать далее

Монологи ЛГБТ-активистов с инвалидностью о борьбе за свои права

Источник: Афиша Daily


«Афиша Daily» поговорила с активистами движения за права ЛГБТ-людей с инвалидностью о двойной дискриминации, правозащитной деятельности в условиях закона о гей-пропаганде и предрассудках внутри самого сообщества.
Спикер и два активиста движения Queer-Peace на фестивале ЛГБТ-кино Бок о Бок.
 
Айман Экфорд, 21 год
Создательница Аутичной инициативы за гражданские права, активистка Queer Peace

 

О дискриминации

Я аутистка в обществе, созданном для неаутистов. В этом обществе на неаутистов рассчитано все — от торговых центров до системы образования, от методик обучения до представлений о приемлемом поведении детей.

Я лесбиянка в обществе для гетеросексуалов. В отличие от гетеросексуалов я не могу удочерить ребенка так, чтобы опека над ним принадлежала и мне, и моему партнеру. Я не могу получить российское гражданство, несмотря на то что у моего партнера оно есть (но могла бы, если бы моя девушка была парнем). Я не могу быть родственником моей партнерши, и в случае чего не смогу навестить ее в больнице. Я не могу даже открыто говорить о своей сексуальной ориентации и о своих отношениях, не рискуя при этом выслушать уйму оскорблений. А гетеросексуалы говорят об этом свободно.

Я выгляжу младше своего возраста. Меня не воспринимают всерьез, поэтому даже посторонние люди готовы поучать меня. Я женщина в мире, где большинство руководящих должностей занимают мужчины.

Не знаю, отказываются меня брать на работу из-за гражданства, внешности или аутичного поведения. Я не представляю, каково принадлежать к доминирующему большинству. Я не вижу проблемы в своих особенностях. Проблема в нашем обществе, которое не хочет их принимать.

О травле

У меня диагностировали аутизм во взрослом возрасте. Так часто бывает в постсоветском пространстве, особенно в не очень крупных городах вроде Донецка, откуда я родом.

В подростковом возрасте я практически никогда не чувствовала себя в безопасности. Я ассоциировала себя с евреями, которых уничтожали во время холокоста. Они тоже никому не мешали, а их ненавидели. Меня били, душили, отнимали мои вещи — просто за то, что я — это я. Я воспринимала ненависть других людей как нечто совершенно нормальное. Когда я еще не понимала значения слова «ненависть», я уже знала, как люди относятся к тем, кто от них отличается.

Мне казалось, что единственный способ оказаться в безопасности — это заработать уйму денег и стать сильнее своих обидчиков. Аутичные особенности и гомосексуальность, о которой я тогда только подозревала, воспринимались мной как угроза. Я винила себя в проблемах, потому что не понимала, что они привязаны к моему образу мышления.

Читать далее

Акция на Autistic Pride Day и закон подлости

Автор: Айман Экфорд

Рома, изображающий моего отца «бьет» меня ремнем. Рядом стоит Енот с плакатом: «Ударить взрослого — заключение сроком до двух лет (ст.115 УК РФ), ударить ребенка — воспитание?»

С самого начала все шло так, словно эта акция не должна была состояться. Но мы провели ее – несмотря ни на что.

I. ОБ ИДЕЕ АКЦИИ.

Я думала провести акцию против детского бесправия еще к Первому Июня, ко Дню Защиты Детей. Дело в том, что после принятия закона о декриминализации домашнего насилия очень много говорили о домашнем насилии по отношению к женщинам, и очень мало – о насилии по отношению к детям. Мне это казалось крайне несправедливым и нелогичным. Разумеется, многим женщинам по самым разным причинам – от финансовых до психологических – сложно уйти от мужей-агрессоров, но у них есть юридическая возможность это сделать. Женщины могут подать на развод, найти работу и обеспечить себя деньгами, выбрать себе новое место жительства и даже переехать в другой город. Несовершеннолетние же полностью зависимы от своих родителей или опекунов, какими бы ужасными эти родители или опекуны ни были.

В особо уязвимом положении находятся дети-представители маргинализированных групп, чьи родители принадлежат к доминирующему большинству. Я имею в виду ЛГБ-подростков, трансгендерных и интерсекс детей всех возрастов, аутичных детей, детей-инвалидов, детей, чья религия или культура не совпадают с религией и культурой их родителей.

Чтобы привлечь внимание к этой проблеме, я решила провести акцию-перфоманс с плакатами, демонстрирующими двойные стандарты, и со сценками, в которых я изображала бы ребенка, а кто-то из старших активистов – консервативного и жесткого родителя.

Но к Первому Июня все знакомые мне активисты были заняты, а план акции не был до конца продуман, и поэтому идею пришлось отложить. Но уже к вечеру того дня, когда активисты Альянса гетеросексуалов и ЛГБТ за равноправие провели другую акцию, посвященную детям, я знала, как и когда смогу использовать свою идею.

18 июня, Autistic Pride Day, считается радостной датой в аутичном сообществе. В отличие от Дня Информирования об Аутизме, которое отмечают 2 апреля, Autistic Pride Day придумали сами аутичные люди. В отличие от 2 апреля, это не день «информирования о проблемах аутизма», когда неаутичные родители и специалисты говорят о том, что аутизм – это ужасное заболевание, которое надо лечить и предотвращать. Это – день, когда аутичные люди говорят о том, что они могут принимать себя и быть собой несмотря ни на что.

Но проблема в том, что многие аутичные люди не могут быть собой. Многие из них являются несовершеннолетними, и полностью зависят от своих родителей, которые пытаются их переделать. Некоторые становятся жертвами принудительной госпитализации. Некоторых родители доводят до самоубийства, вынуждая жить в среде, не предусмотренной для аутистов ради того, чтобы внешне казаться «нормальным». Некоторые аутичные подростки кончают с собой, потому что им с детства внушают, что они неполноценные, и они начинают в это верить и у них не остается надежды на полноценное будущее. Многим после всего этого удается выжить, но они уже не могут принимать себя такими, какие они есть, и даже считать себя полноценными людьми.

Как в такой ситуации можно говорить об аутичной гордости и о возможности быть собой?

Поэтому вопрос домашнего насилия крайне важная тема для Autistic Pride Day, которая затрагивает саму идею этого праздника.

Читать далее

Наш проект ЛГБТИ+ аутисты стал чем-то большим!

Ссылка на наш проект.

Автор: Айман Экфорд
Знаете ли вы, что такое интерсекциональность?

Возможно, вы слышали нелепые шутки про «хромых чернокожих лесбиянок», которые, якобы, являются самой привилегированной социальной группой в Западных Странах. О подобном сочетании обычно говорят как о чем-то забавном, почти невероятном, что могут учитывать только сторонники «толерастии».

На самом деле, в этом сочетании нет ничего смешного. Мне всегда было неприятно слышать подобные шутки. Я сама являюсь аутичной лесбиянкой, у меня есть ментальное расстройство (ОКР),  я не соответствую представлениям о гендерных нормах, принадлежу к религиозному меньшинству, на данный момент живу по статусу временного убежища, и моя культурная идентичность и принадлежность не совпадает с культурой моей семьи.

Читать далее

Работы, которые сделали меня тем сторонником Прав Молодежи, которым я являюсь

Автор: Кейтлин Николь О’Нил
Источник: The Youth Rights Blog

До того,  я узнала о существовании движения за Права Молодежи, я хотела прочитать на эту тему какие-нибудь книги. Помню, как в старших классах я напрасно искала на Amazon книги, которые позволили бы мне по-новому взглянуть на вопросы детства и прав молодежи. Тогда я еще не знала, что большая часть лучших книг на эту тему уже не переиздается, и их трудно найти. И я не знала, как найти другие, не книжные, полезные ресурсы о Правах Молодежи.

Вот почему я хочу познакомить своих читателей с работами по теории Прав Молодежи, которые повлияли на меня, позволив мне стать тем философом и писателем, работающим с правами молодежи, которым я являюсь. Надеюсь, что вы поищите эти работы, и они окажут влияние и на вас.

Первая книга, посвященная правам молодежи, которую я читала, была книга Ричарда Фарсона (Richard Farson) Birthrights. Психолог и отец пятерых детей, в 1970 годы Фарсон стал радикалом среди сторонников радикального движения за освобождение детей (как его часто называли). Я перечитывала эту книгу несколько раз. Книга написана простым и понятным языком, что делает ее доступной для людей всех возрастов из самых разных социальных групп. И это самый радикальный и всесторонний призыв к освобождению молодежи, который я видела на бумаге. Когда я впервые прочла Birthrights, книга показалась мне одновременно очень простой и ошеломляющей. При этом я была поражена богатством теории. Фарсон указывал на связь между освобождением молодежи и освобождением женщин, цветных людей, ЛГБТ-людей и людей с инвалидностью.  Сейчас эти идеи актуальны так же, как они были актуальны в 1970-е.  Эту удивительную книгу обязан прочесть каждый сторонник Прав Молодежи.

Читать далее

Я пишу именно то, что я хочу сказать, и я хочу сказать именно то, что я пишу

(Примечание: Это – очень распространенная проблема аутичных авторов и аутичных людей в целом. В их словах часто видят намеки, которых там нет)

Автор: Кас Фаулдс
Источник: Facebook Un- boxed Brain

18402627_1677644032537383_3189387252134435587_n.png
На изображении – открытый футляр с планшетом, вокруг которого валяются смятые страницы. С правой стороны написано: «Я пишу именно то, что я хочу сказать, и я хочу сказать именно то, что я пишу». С левой стороны нарисован стикер, на котором написано: «Пожалуйста, хватит пытаться читать между строк».

Одна из самых неприятных вещей, связанных с ведением этой страницы, заключается в том, что мне постоянно приходится спорить с людьми о вещах, которые я, якобы, пишу «между строк».
Чаще всего, я довольно точно подбираю слова. Из-за моих особенностей коммуникации иногда мне приходится тратить много времени на то, чтобы подобрать подходящее для текста слово. Когда я не могу писать очень четко и последовательно, я даю людям знать, что мне сейчас сложно работать со словами – или вообще ничего не пишу.

Читать далее

День виктимблейминга (мое задержание на Первомае)

Автор: Айман Экфорд

Я в момент задержания за радужный зонт. Стараюсь сдержать нервный смех. Черно-белая фото. На фото полицейский ведет меня к машине.

I.
Мы шли по Невскому с моим новым знакомым Риной. Шли в согласованной феминистской колонне, которая была частью согласованной оппозиционной колонны. Рина достал радужный флаг. Я достала маленький флажок, с которым я в прошлом году прошла всю Первомайскую демонстрацию. В этом не было ничего противозаконного, ведь радужная символика не запрещена.
Но когда нас попросили убрать флаги, мы согласились. Мы не хотели неприятностей. Рина повязал свой флаг в качестве юбки. Я заправила свой флажок за воротник кофты.
Просто элементы одежды. Каждый человек имеет право носить все, что угодно. Никто не должен к нам придраться.

***
Никто и не придрался к одежде. Юбка и странный галстук, больше похожий на салфетку, которую в фильмах иногда надевают перед обедом, никому не были интересны. Их заинтересовали наши зонты, которые мы открыли, как только у нас освободились руки. Это были самые обычные яркие зонты – расцветки радужного спектра, в котором есть такие цвета, как черный и бордовый. Это не цвета ЛГБТ-радуги, так что зонты даже не были ЛГБТ — символикой.

Но полицейский приказал их закрыть.
— Почему? – спросила я. –Это же просто зонты. Они не цвета ЛГБТ-радуги.
Он не ответил.

— Они не могут арестовать нас за зонты, – сказала я Рине – это же просто зонты. Мы имеем право на то, чтобы ходить с любыми зонтами!

***
Все произошло так быстро, что я не успела до конца осознать, что происходит. Нас  окружили полицейские, и обвинили нас в том, что мы не закрыли эти дурацкие зонтики!
Вот вокруг нас уже собралась целая толпа. Вспышки фотоаппаратов. Все что-то кричат, голоса сливаются воедино.
Стараюсь найти в толпе хоть кого-то знакомого. Вижу рюкзак своего друга, потом его лицо – хоть он и стоит лицом ко мне, я не сразу смогла его узнать. Что-то ему говорю, уже не помню, что.
Полицейский выхватывает мой зонт.
Я готова идти с ними, но меня тащат спиной вперед. Прошу отпустить меня. Говорю, что пойду, куда они скажут.
Они развернули меня, и, когда я прошла несколько шагов, толкнули в машину.
Читать далее