Гордая мама: О моем маленьком активисте

(Считается, что аутичные дети не любят художественную литературу, и их не волнуют социальные проблемы. Вероятно, после этого текста вы поймете, что все аутисты – разные, в том числе в этих вопросах)

Источник: Advocacy Without Borders  Автор: Мореника Джива Онаиву
Надеюсь, вы не возражаете, если я расскажу об одном маленьком активисте, использующем нестандартные методы работы… о своей младшей дочери.

Моей дочери шесть лет. Она милая веселая маленькая девочка, которой нравится читать, петь и играть. Ее уровень IQ находится в умеренно одаренном диапазоне. У нее темная кожа. И еще ей нравится, что она аутистка.

Она читает самостоятельно с двух лет (как и многие другие аутисты, она является гиперлексиком), и несколько месяцев назад она избавила меня от обязанности рассказывать ей истории перед сном. Так что теперь она и ее младший брат, которому четыре года, каждый вечер с интересом выбирают книгу для чтения. После этого они ложатся, и она читает вслух (он еще не умеет читать).

Ее очень обеспокоило то, что она прочла вчера вечером. Поэтому она написала письмо, и хотела, чтобы я отправила его авторам, чтобы они узнали о ее беспокойстве. Она прислала мне вот такой email, который мне надо было распечатать и отправить от ее имени: Читать далее

Реклама

Об аут-родителях

Источник: Echolaliachamber

Настало время поговорить о «пространствах для поддержки аут-родителей» и антиаутичной риторике.

Многие из нас знают об «аут-родителях». О тех, которые постоянно пишут нечто вроде: «аутизм моего ребенка причиняет мне тааааакую боль», «я люблю своего ребенка, но ненавижу его аутизм», «не хочу, чтобы наш маленький Тимми нуждался в поддержке» и «вы не похожи на моего ребенка». И, практически всегда, эти родители позиционируют себя как аллистских (неаутичных) родителей аутичных детей. Я же хочу рассказать о еще одном похожем типе родителей. Мы часто слышали, что «не все родители являются антиаутичными». Хорошо. Но не все родители, в том числе не все антиаутичные родители, являются аллистами.

Многие родители аутичных детей узнают о том, что они сами являются аутичными. И они хотят создать собственное родительское пространство поддержки, в котором не было бы речей ненависти, которые часто можно встретить в пространствах родителей-аллистов. Я видела подобные пространства аутичных родителей, наблюдала за ними, и теперь знаю правду. Вы можете познакомить родителей с аутичной культурой, но вы не можете сделать так, чтобы они ее приняли. Читать далее

О том, как важно рассказывать о человечности инвалидов и о разрушительных последствиях эйблизма

Источник: SOCIAL SKILLS FOR AUTONOMOUS PEOPLE.
Автор:  realsocialskills Переводчик: Валерий Качуров

Надо рассказывать о том, что инвалиды тоже люди, и о том, какими разрушительными последствиями обладает эйблизм. Это — одно из самых важных и доступных для нас действий. Когда мы свидетельствуем о нашей человечности, то это изменяет весь ход разговора, потому что такие истории о нашей жизни обладают ценностью.

Некоторые люди живут с привилегией того, что их жизнь почти не затронута эйблизмом. (или не затронута какими-то определенными видами эйблизма). Большинство людей, у которых есть эта привилегия, даже не знают о том, насколько сильно страдают инвалиды от своей маргинализации. (Я использую инвалидность в качестве примера, но это относится и ко всем другим видам маргинализации).

Нас, инвалидов, дегуманизируют, и многие люди даже не замечают, что с нами это происходит. Людей учат игнорировать нашу человечность, и поэтому многое из того, что происходит с нами, им незаметно. Люди начинают о нас беспокоиться только когда начинают замечать эту дегуманизацию. Читать далее

Забирайте мои русские «привилегии»!

Автор: Айман Экфорд

Примерно год назад я начала писать о том, что человек может принадлежать не к той культуре, в которой он родился, и вы подняли меня на смех.

Вы обесценивали мой опыт. Вы говорили, что я русская, просто потому, что я родилась на дурацком куске территории, который раньше назывался Советским Союзом.
Вы говорили, что мое частично русское происхождение, по сути, является тюрьмой, которое я не могу преодолеть. Хоть и писали об этом, используя другие слова.

Я же писала о том, что я американка. Что американская культура всегда была для меня ближе, чем русская, и всегда будет ближе. Вы мне не верили. Вы говорили, что я идеализирую США, говорили так даже тогда, когда я очень жестко критиковала американскую политику и традиции — критиковала не так, как критикуете вы, наблюдая со стороны — эта была критика изнутри, критика человека, который большую часть жизни следил за американской политикой и воспринимал себя как часть американской политической системы.

Я переживала избрание Трампа так, как не переживал ни один из вас, русских критиков. Для вас это было очередным мировым событием, а я чувствовала, что то, что мои люди завоевали за последние годы в области социальной справедливости, может быть утеряно. Я думала о том, что мои друзья будут в опасности из-за вполне конкретных законов. Я думала о том, что я не смогу уехать в США просто потому, что для Трампа, как и для вас, я не являюсь американкой.
Мне хотелось орать и крушить все вокруг, но я не могла, потому что такая реакция на избрание президента в ЧУЖОЙ стране считается неприемлемой.
Я могла говорить только «в США выбрали плохого президента».
Я не могла проорать: «в моей стране выбрали плохого президента, и я ничего не могу сделать. Я не могла даже участвовать в выборах».

Читать далее

Точнее формулируйте вопросы: Не спрашивайте у меня, как я себя ЧУВСТВУЮ

Источник: Yes, That Too 
Автор: Элис Хиллари

Спросите о том, что я думаю. Спросите, понравилось ли мне что-то, или нет, или все было просто более-менее. Спросите, хочу ли я прокомментировать происходящее. Но не спрашивайте у меня, что я чувствую из-за того или иного явления, и никогда не требуйте, чтобы я подобрала слово, обозначающее чувство, чтобы подвести итоги. Просто не делайте этого. Когда вы просите меня об этом, и я пытаюсь подобрать слово, у меня случается мелтдаун (иногда я даже могу накричать на того, кто меня об этом попросил). И я никак не могу подобрать вероное слово. Помните, что я говорила о разнице в способностях, когда писала о том, почему я использую слово «инвалид», а не «человек с другими способностями»? Да, вот одна из вещей, которая мне не дается. Я не могу объяснить, что я чувствую. Алекситимия реально существует.
Читать далее

4 мифа о высшем образовании

Автор: Айман Экфорд
В эти выходные я ездила в феминистский лагерь.

Когда в день приезда мы собрались недалеко от костра, и организаторка предложила собравшимся рассказать что-то о себе,  практически все люди начали говорить о  высшем образовании. Они рассказывали, где и на кого они учились (или учатся), и работают ли они по специальности.

Думаю, дело не только в том, что люди не успевали придумать более интересные и разнообразные ответы. Подобное  внимание к высшему образованию я встречала практически всю свою жизнь, и не только со стороны людей, которые ничего не знают о дискриминации.

Живую Библиотеку в Санкт- Петербурге, чаще всего, посещают прогрессивные люди. Но когда я выступаю на Живой Библиотеке,  и отвечаю на вопросы как аутистка, люди постоянно спрашивают, есть ли у меня высшее образование.

Большинство авторов интерсекционального феминистского ресурса Everyday Feminism в конце своих статей пишут о том, где и на кого они учились, даже если их образование никак не связано с темой статьи.

Большинство ЛГБТ- организаций требуют диплом о высшем образовании даже для специальностей, которые можно освоить самостоятельно.

Люди с высшим образованием преувеличивают его значение, и не понимают, что они могут кого-то дискриминировать, уделяя  высшему образованию повышенное внимание. Поэтому я хочу написать о четырех фактах, которые стоит учитывать, прежде чем говорить (или писать) что-то о высшем образовании. Читать далее

Монологи ЛГБТ-активистов с инвалидностью о борьбе за свои права

Источник: Афиша Daily


«Афиша Daily» поговорила с активистами движения за права ЛГБТ-людей с инвалидностью о двойной дискриминации, правозащитной деятельности в условиях закона о гей-пропаганде и предрассудках внутри самого сообщества.
Спикер и два активиста движения Queer-Peace на фестивале ЛГБТ-кино Бок о Бок.
 
Айман Экфорд, 21 год
Создательница Аутичной инициативы за гражданские права, активистка Queer Peace

 

О дискриминации

Я аутистка в обществе, созданном для неаутистов. В этом обществе на неаутистов рассчитано все — от торговых центров до системы образования, от методик обучения до представлений о приемлемом поведении детей.

Я лесбиянка в обществе для гетеросексуалов. В отличие от гетеросексуалов я не могу удочерить ребенка так, чтобы опека над ним принадлежала и мне, и моему партнеру. Я не могу получить российское гражданство, несмотря на то что у моего партнера оно есть (но могла бы, если бы моя девушка была парнем). Я не могу быть родственником моей партнерши, и в случае чего не смогу навестить ее в больнице. Я не могу даже открыто говорить о своей сексуальной ориентации и о своих отношениях, не рискуя при этом выслушать уйму оскорблений. А гетеросексуалы говорят об этом свободно.

Я выгляжу младше своего возраста. Меня не воспринимают всерьез, поэтому даже посторонние люди готовы поучать меня. Я женщина в мире, где большинство руководящих должностей занимают мужчины.

Не знаю, отказываются меня брать на работу из-за гражданства, внешности или аутичного поведения. Я не представляю, каково принадлежать к доминирующему большинству. Я не вижу проблемы в своих особенностях. Проблема в нашем обществе, которое не хочет их принимать.

О травле

У меня диагностировали аутизм во взрослом возрасте. Так часто бывает в постсоветском пространстве, особенно в не очень крупных городах вроде Донецка, откуда я родом.

В подростковом возрасте я практически никогда не чувствовала себя в безопасности. Я ассоциировала себя с евреями, которых уничтожали во время холокоста. Они тоже никому не мешали, а их ненавидели. Меня били, душили, отнимали мои вещи — просто за то, что я — это я. Я воспринимала ненависть других людей как нечто совершенно нормальное. Когда я еще не понимала значения слова «ненависть», я уже знала, как люди относятся к тем, кто от них отличается.

Мне казалось, что единственный способ оказаться в безопасности — это заработать уйму денег и стать сильнее своих обидчиков. Аутичные особенности и гомосексуальность, о которой я тогда только подозревала, воспринимались мной как угроза. Я винила себя в проблемах, потому что не понимала, что они привязаны к моему образу мышления.

Читать далее