История азеркина

Автор: Лори Черная
Я никогда не могла назвать себя стопроцентно русской, хотя у меня русские родители, русские дедушки и бабушки, прадедушки и прабабушки. Могу лишь предположить, исходя из темных кучерявых волос и крючковатого орлиного носа своего отца, что где-то в его родословной затесались южане, но это было определенно очень давно.

Я родилась в России, причем в ее центре, в Подмосковье, в идиллическом городке среди каноничных русских полей, про которые сложены русские народные песни. Вокруг — деревни, березы, люди картошку сажают, коров держат, курей разводят, в самом городе действуют всевозможные кружки народного творчества, пользующиеся популярностью у местной ребятни. У меня у самой очень «правильная», прямо-таки каноническая русская семья: батя — двухметровый, здоровый сибиряк, бывший ВДВ-шник, мать — полная, миролюбивая, улыбчивая тетечка. Мы же со старшей сестрой обладаем типично русской внешностью — у обоих русые косы до пояса, округлые лица, глаза серо-зеленые у меня и серо-голубые у нее. Такие семьи описывают в своих рассказах идеалисты-патриоты, называя подобные ячейки кучей громких слов, от опоры государства до хранилища традиций, если бы не я. В семье, как говорится, не без урода.

У моих родителей были на меня планы. Я должна была выйти замуж, родить детей, устроиться на работу и потом всю жизнь держаться около семьи, помогая им на огороде, копая картошку, собирая малину и разводя кур. Моя сестра так и сделала. А я…  Для начала я оказалась слишком болезненной. Я схлопотала три воспаления легких в возрасте до шести лет, а далее лет до четырнадцати постоянно простужалась, стоило подуть чуть более холодному ветру. Моя мать сильно устала от этого. Она устала лечить меня, и поэтому каждая моя новая болячка сопровождалась закатыванием глаз, тяжелыми вздохами и выдачей мне стандартного набора таблеток. Ночью ко мне приходили в комнату не для того, чтобы сказать «спокойной ночи», а для того, чтобы потребовать «перестань кашлять», словно разодранное больное горло доставляло мне какое-то невероятное специфическое удовольствие. Иногда к данному действу присоединялся отец, который в моей жизни обычно не участвовал вообще.
Читать далее

Гендерное воспитание может осложнять жизнь аутичному ребёнку

Автор: Аркен Искалкин Впервые опубликовано на сайте Аутичный ребенок

Воспитание, основанное на постулатах: «девочки/мальчики», является одной из консервативных норм, основанных на интуиции и на неподтвержденных научных теориях. А потому изначально может травмировать аутичного ребёнка, ведь получается, что данные нормы ему будут прививаться с давлением и без объяснения, ведь объяснить интуитивные нормы логическим языком сложно.

А потому, как правило, такое воспитание строится либо на дразнилках, либо на запугиваниях. В стиле: «Будешь одеваться, как девочка, тебя мальчики за девочку примут, засмеют. Или начнут приставать, как к девочке. Или примут за гомосексуала и изобьют, потому что гомосексуалов бьют» (В лёгком варианте родительской «страшилки» – не общаются, держатся от них подальше. При этом, так часто говорят гомофобные родители, использующие менее литературные и корректные вариации слова «гомосексуал».)

Причём, мальчикам гендерную идентичность прививают через страх травли и униженное чувство собственного достоинства. Вероятно, аутичный ребёнок уже стал жертвой эйблизма и сопутствующих издевательств, и пытается хоть как-то доказать себе и окружающим, что он – тоже личность, тоже имеет право на уважение. Взрослые пользуются этим и говорят мальчикам, что жёстко придерживаться мужской гендерной идентичности – единственный способ не быть слабаком, которого травят, причём, то же самое могут повторять и школьные преследователи, притворяясь помощниками жертвы. А девочек пугают тем, что, не придерживаясь жёсткой женской идентичности, они рискуют остаться одинокими и никому не нужными.

Читать далее

Я полу-аутист

(Примечание администрации сайта: Вероятно, речь идет о расширенном фенотипе аутизма)
Автор: Никита Бутымов

Я бы хотел рассказать о своем нейротипе:

Я полу-аутист. У меня есть качества, как аутичных, так и нейротипичных людей. В детстве мне было сложно общаться с нейротипичными людьми. Я думаю, что с аутичными мне было бы также сложно общаться. При чем, что со мной происходит, я вообще не понимал. Родители знали, что я отличаюсь от остальных детей, но никакого диагноза мне поставить не могли.

Мои аутичные черты:
1) Имею специальные интересы, чаще всего они связаны с компьютерными играми.  Читать далее

Как общаться с аутичным человеком?

Автор: Айман Экфорд

Я решила публиковать некоторые свои избранные работы на сайте Мел, который посещают многие родители и учителя.

И решила начать с этой заметки:

«Знаете ли вы, что примерно каждый сотый человек является аутичным?

Мы те, кого вы встречаете каждый день.
Мы ваши соседи, ученики из ваших школ, ваши сотрудники и знакомые.

Аутичные люди отличаются друг от друга так же сильно, как и неаутичные. И аутизм у всех проявляется по-разному. Мой диагноз называется «синдром Аспергера» –то есть аутизм без задержки речи.
Но я предпочитаю называть себя просто аутистом, а не «аспи» и не «человеком с синдромом Аспергера», потому что людей с синдромом Аспергера обычно считают «лучше» людей с другими диагнозами из аутистического спектра.

Кроме того, я, как и многие другие аутичные люди, предпочитаю называть себя «аутистом», а не «человеком с аутизмом». Я не называю себя «человеком с женским полом», или «человеком с гомосексуальностью», тогда зачем называть себя «человеком с аутизмом»?

Аутизм влияет на мою жизнь больше, чем женский пол и гомосексуальность.Он определил то, как на меня повлияла культура и социализация, как я воспринимаю общение, как я чувствую сенсорную информацию (как я ощущаю звуки, запахи, освещение, и т. п.), и даже на то, как я отношусь к своим интересам.

Без аутизма я была бы совершенно другой личностью, и именно поэтому я не хотела бы от него избавиться.

Я встречала множество аутичных людей (как в реальной жизни, так и в интернете), которые разделяют мой подход к аутизму. Эти люди совершенно разные. Некоторые из них очень успешные (например, среди них есть первый открыто аутичный президентский назначенец в истории США), других же большинство людей посчитало бы беспомощными, потому что они не могут использовать устную речь, и не могут жить самостоятельно.
Читать далее

Как АВА проводили на мне. И как мне это не понравилось

Автор: Анжела Суйналиева

Много читаю про методику АВА. Многое в этой методике мне нравится: логичность, последовательность и по этапность, отсутствие лишних стимулов и четкая обратная связь, все навыки разбиваются на мелкие шаги,которые легче освоить ребенку.Но чем больше я общаюсь с АВА терапевтами,тем меньше мне нравится сам основной принцип: поощряй,то что нравится. То,что не нравится,то не поощряй. В общем-то это означает: “делай,как я сказал. Потому,что я так хочу (и мне все равно,что ты при этом чувствуешь).

Примечательно,что АВА терапевты практикуют свои замечательные методы не только на детях,но и на родителях. Попросила я одного замечательного и опытного терапевта быть моим супервизором. Пригласила ее домой,чтобы она показала мне,как заниматься с ребенком. Мы прекрасно побеседовали. Дождались ребенка со школы. Немного погодя, я предложила ей модель работы: я буду пытаться отрабатывать навык с сыном, а она будет наблюдать со стороны. Потом прокомментирует, что хорошо,а что нужно подправить. Тарапист согласилась. И через минуту села заниматься с ребенком сама. Так она “НЕ ПООЩРИЛА” мое предложение. То есть,вместо понятной обратной связи: “Нет. Давайте я позанимаюсь с Вашим ребенком, а Вы будете смотреть. А потом я Вам все прокомментирую”, она просто проигнорировала мое предложение и сделала так,как захотела. Так формируется столь ценное в АВА послушание. Что я почувствовала? Злость и недоумение. Меня просто отставили в сторону,в моем же собственном доме,за мои же деньги. “Ну ладно…”, — решила я. – “Может быть, я что-то не так поняла. Может быть, она меня не совсем поняла.Или забыла. Или… Ну любое ИЛИ мне бы подошло,только не такое вопиющее неуважение.”
Читать далее

Монологи ЛГБТ-активистов с инвалидностью о борьбе за свои права

Источник: Афиша Daily


«Афиша Daily» поговорила с активистами движения за права ЛГБТ-людей с инвалидностью о двойной дискриминации, правозащитной деятельности в условиях закона о гей-пропаганде и предрассудках внутри самого сообщества.
Спикер и два активиста движения Queer-Peace на фестивале ЛГБТ-кино Бок о Бок.
 
Айман Экфорд, 21 год
Создательница Аутичной инициативы за гражданские права, активистка Queer Peace

 

О дискриминации

Я аутистка в обществе, созданном для неаутистов. В этом обществе на неаутистов рассчитано все — от торговых центров до системы образования, от методик обучения до представлений о приемлемом поведении детей.

Я лесбиянка в обществе для гетеросексуалов. В отличие от гетеросексуалов я не могу удочерить ребенка так, чтобы опека над ним принадлежала и мне, и моему партнеру. Я не могу получить российское гражданство, несмотря на то что у моего партнера оно есть (но могла бы, если бы моя девушка была парнем). Я не могу быть родственником моей партнерши, и в случае чего не смогу навестить ее в больнице. Я не могу даже открыто говорить о своей сексуальной ориентации и о своих отношениях, не рискуя при этом выслушать уйму оскорблений. А гетеросексуалы говорят об этом свободно.

Я выгляжу младше своего возраста. Меня не воспринимают всерьез, поэтому даже посторонние люди готовы поучать меня. Я женщина в мире, где большинство руководящих должностей занимают мужчины.

Не знаю, отказываются меня брать на работу из-за гражданства, внешности или аутичного поведения. Я не представляю, каково принадлежать к доминирующему большинству. Я не вижу проблемы в своих особенностях. Проблема в нашем обществе, которое не хочет их принимать.

О травле

У меня диагностировали аутизм во взрослом возрасте. Так часто бывает в постсоветском пространстве, особенно в не очень крупных городах вроде Донецка, откуда я родом.

В подростковом возрасте я практически никогда не чувствовала себя в безопасности. Я ассоциировала себя с евреями, которых уничтожали во время холокоста. Они тоже никому не мешали, а их ненавидели. Меня били, душили, отнимали мои вещи — просто за то, что я — это я. Я воспринимала ненависть других людей как нечто совершенно нормальное. Когда я еще не понимала значения слова «ненависть», я уже знала, как люди относятся к тем, кто от них отличается.

Мне казалось, что единственный способ оказаться в безопасности — это заработать уйму денег и стать сильнее своих обидчиков. Аутичные особенности и гомосексуальность, о которой я тогда только подозревала, воспринимались мной как угроза. Я винила себя в проблемах, потому что не понимала, что они привязаны к моему образу мышления.

Читать далее

Акция на Autistic Pride Day и закон подлости

Автор: Айман Экфорд

Рома, изображающий моего отца «бьет» меня ремнем. Рядом стоит Енот с плакатом: «Ударить взрослого — заключение сроком до двух лет (ст.115 УК РФ), ударить ребенка — воспитание?»

С самого начала все шло так, словно эта акция не должна была состояться. Но мы провели ее – несмотря ни на что.

I. ОБ ИДЕЕ АКЦИИ.

Я думала провести акцию против детского бесправия еще к Первому Июня, ко Дню Защиты Детей. Дело в том, что после принятия закона о декриминализации домашнего насилия очень много говорили о домашнем насилии по отношению к женщинам, и очень мало – о насилии по отношению к детям. Мне это казалось крайне несправедливым и нелогичным. Разумеется, многим женщинам по самым разным причинам – от финансовых до психологических – сложно уйти от мужей-агрессоров, но у них есть юридическая возможность это сделать. Женщины могут подать на развод, найти работу и обеспечить себя деньгами, выбрать себе новое место жительства и даже переехать в другой город. Несовершеннолетние же полностью зависимы от своих родителей или опекунов, какими бы ужасными эти родители или опекуны ни были.

В особо уязвимом положении находятся дети-представители маргинализированных групп, чьи родители принадлежат к доминирующему большинству. Я имею в виду ЛГБ-подростков, трансгендерных и интерсекс детей всех возрастов, аутичных детей, детей-инвалидов, детей, чья религия или культура не совпадают с религией и культурой их родителей.

Чтобы привлечь внимание к этой проблеме, я решила провести акцию-перфоманс с плакатами, демонстрирующими двойные стандарты, и со сценками, в которых я изображала бы ребенка, а кто-то из старших активистов – консервативного и жесткого родителя.

Но к Первому Июня все знакомые мне активисты были заняты, а план акции не был до конца продуман, и поэтому идею пришлось отложить. Но уже к вечеру того дня, когда активисты Альянса гетеросексуалов и ЛГБТ за равноправие провели другую акцию, посвященную детям, я знала, как и когда смогу использовать свою идею.

18 июня, Autistic Pride Day, считается радостной датой в аутичном сообществе. В отличие от Дня Информирования об Аутизме, которое отмечают 2 апреля, Autistic Pride Day придумали сами аутичные люди. В отличие от 2 апреля, это не день «информирования о проблемах аутизма», когда неаутичные родители и специалисты говорят о том, что аутизм – это ужасное заболевание, которое надо лечить и предотвращать. Это – день, когда аутичные люди говорят о том, что они могут принимать себя и быть собой несмотря ни на что.

Но проблема в том, что многие аутичные люди не могут быть собой. Многие из них являются несовершеннолетними, и полностью зависят от своих родителей, которые пытаются их переделать. Некоторые становятся жертвами принудительной госпитализации. Некоторых родители доводят до самоубийства, вынуждая жить в среде, не предусмотренной для аутистов ради того, чтобы внешне казаться «нормальным». Некоторые аутичные подростки кончают с собой, потому что им с детства внушают, что они неполноценные, и они начинают в это верить и у них не остается надежды на полноценное будущее. Многим после всего этого удается выжить, но они уже не могут принимать себя такими, какие они есть, и даже считать себя полноценными людьми.

Как в такой ситуации можно говорить об аутичной гордости и о возможности быть собой?

Поэтому вопрос домашнего насилия крайне важная тема для Autistic Pride Day, которая затрагивает саму идею этого праздника.

Читать далее