О домогательствах и аутичных парнях

Автор: Айман Экфорд

Одна из основных проблем многих людей, читающих о движениях за социальную справедливость (в том числе о движении за нейроразнообразие), заключается в том, что они не видят разницы между своими правами и нарушением чужих границ.

Это можно заметить на основании того, как некоторые люди, в том числе аутичные активисты, реагируют на статьи о домогательствах со стороны аутичных парней. (Например, на статью вроде этой).

Итак, давайте подробнее рассмотрим такую ситуацию.

Итак, аутичный парень пристает к аутичной девушке (или к человеку, которого воспринимает как женщину, даже если это трансгендерный мужчина или небинарный человек). Не важно, какая цель парня — заняться сексом или «завести подружку».. Он уговаривает девушку сходить с ним на свидание, преследует ее и домогается.

Разумеется, возможно, проблема действительно в том, что этому парню просто не объяснили, как надо знакомиться и общаться с женщинами. Есть вероятность, что он искренне не понимает, что у других людей есть свои мысли, отличающиеся от его мыслей (особенно если он вырос в изоляции, мало взаимодействовал с людьми, или если у него есть интеллектуальная инвалидность). И ему надо очень четко, прямо и последовательно объяснить, почему домогательства — это плохо, а не начинать сразу набрасываться на него с обвинениями и претензиями. Если, конечно, есть такая возможность, потому что ни одна женщина — ни один человек, вне зависимости от пола и гендера — не обязана терпеть домогательства и тем более рисковать стать жертвой изнасилования, просто потому что кто-то чего-то не понял.

Читать далее

Реклама

Эйблизм в российском активистском сообществе

Автор: Айман Экфорд

Написано для книги Рисунки из воздуха

ВСТУПЛЕНИЕ.

Около трех лет назад я создала первый русскоязычный сайт об аутизме, который рассматривает аутизм с позиции нейроразнообразия — идеи, которая гласит, аутизм (как и некоторые другие нейроотличия) является не заболеванием, которое надо лечить и искоренять, а частью личности человека. С этого начался мой активизм.
С тех пор я обзавелась несколькими интернет-проектами, консультировала различные организации по созданию инклюзивной среды на мероприятиях, проводила лекции и семинары об аутизме и инвалидности, и организовывала одиночные пикеты.

Все это время я взаимодействовала с людьми и организациями, которые считали себя прогрессивными и инклюзивными. В основном, это были люди и организации, занимающиеся правозащитной и социальной деятельностью, и разделяющие неолиберальные или левые взгляды. Они не являются типичными представителями российской общественности, но по ним можно судить по той «прогрессивной» части постсоветского общества, которая хочет помогать инвалидам ради достижения равноправия. Кроме того, многие из этих людей в прошлом были работниками организаций, которые занимались помощью людям с инвалидностью.

Я не могу говорить об опыте всех инвалидов, и об отношении ко всем видам инвалидности, поэтому написанное мною в первую очередь касается моего личного опыта работы в области создании инклюзивной среды для аутичных и нейроотличных людей.


ЧАСТЬ 1. ПОНИМАНИЕ ИНВАЛИДНОСТИ.
Большинство людей на постсоветском пространстве рассматривает инвалидность исключительно как медицинскую проблему, и считает ее чем-то постыдным.
Рассуждая об инвалидности, люди думают о «дефекте», который есть у человека, а свое хорошее отношение к инвалидам видят в попытках скрыть или не замечать этот «дефект».
На самом деле, этот подход не совсем корректный.

Инвалидность является не медицинским, а социальным и юридическим конструктом.

Понятие «инвалид» означает, что из-за особенностей устройства тела или из-за особенностей работы мозга у человека меньше возможностей, чем у большинства людей в этом обществе. Сама по себе эта особенность не обязательно должна являться чем-то отрицательным.

Инвалидность может быть заметна только в условиях определенного общества. Поэтому понятие «инвалидность» скорее характеризует общество, в котором живет человек, чем его состояние.

Например, зрячий человек в мире незрячих обладал бы физиологическим преимуществом, но находился бы в невыгодном положении, потому что окружающий мир (все общественные заведения, институты и культура), был бы рассчитан на незрячих людей, которых не «отвлекают» зрительные образы.

Во многих западно-европейских странах дислексия является инвалидностью. Но в обществе, в котором большинство людей не может читать, она незаметна. В этом обществе люди с дислексией и люди без дислексии имеют одинаковые возможности, и поэтому дислектикам не нужна инвалидность.

Поэтому очевидно, что инвалидность и болезнь — не одно и то же.

В нашем мире практически все аутичные люди согласны с тем, что аутизм является инвалидностью, но многие аутичные люди, включая меня, не считают аутизм болезнью. Аутизм влияет на то, как я воспринимаю окружающий мир, как я общаюсь и как я отношусь к своим интересам, и поэтому он неотделим от моей личности.
У аутичного образа мышления есть свои преимущества и недостатки, перед неаутичным образом мышления.
Но наша культура, система образования, система здравоохранения, политические институты и даже обстановка в торговых центрах рассчитана на неаутичных людей. И поэтому государство должно компенсировать отсутствие инклюзии для аутичных людей. То есть, аутистам нужна инвалидность, пока общество не будет рассчитано на аутичных людей так же, как и на неаутичных.

Как аутист, я хочу открыто говорить о своей инвалидности, потому что, говоря об инвалидности, я говорю о том, что я принадлежу к меньшинству, потребности которого не удовлетворяются. Я этого не стыжусь, потому что это — проблема общества, а не проблема моего восприятия.

Фактически, любой разговор об инвалидности является разговором о проблемах общества.
Например, паралич является медицинской проблемой, когда мы говорим исключительно о его физиологических аспектах в кабинете у врача. Но когда мы договариваемся об установке пандуса, чтобы парализованные люди могли попасть в здание больницы на инвалидном кресле, мы говорим о правовой и социальной проблеме.
Мы говорим о сегрегации, из-за которой люди не могут получить медицинскую помощь исключительно из-за особенностей своего тела.

Но при этом активисты, которые борются с общественными проблемами, предпочитают этого не замечать.
Их риторика направлена на то, чтобы скрыть инвалидность.

Они настаивают на том, чтобы использовать выражение «человек с инвалидностью», а не слово «инвалид», тем самым показывая, что инвалидность надо отделить от человека. Подобные настаивания показывают, что по мнению общества (в том числе прогрессивной его части) человек становится «хуже», если у него есть инвалидность. Ведь никто не считает, что интеллектуалы должны говорить о себе исключительно как о «людях с высоким интеллектом», а женщин надо называть «люди с женским полом и гендером». Потому что и женский пол, и высокий интеллект не считаются чем-то, что надо отделять от человека ради «политкорректности».

При этом инвалидность считается именно таким явлением. Среди активистов распространен стереотип, что общаясь с инвалидом, надо «смотреть на человека, а не на инвалидность», несмотря на то, что невозможно адекватно воспринимать человека, игнорируя значительную часть его опыта.
Кроме того, о каком равенстве можно говорить, если игнорировать источник неравенства?
Но весь «прогресс» большей части нашего «прогрессивного общества» заключается в игнорировании проблем и отличий.

Для этого члены прогрессивного общества используют еще один не очень удачный лингвистический прием — т. е. Слова-ширмы, которые, якобы, корректнее использовать вместо слова «инвалидность».

Эти слова-ширмы не помогают в создании равных условий.
Например, выражение «человек с ограниченными возможностями» указывает на то, что проблема в человеке, а не в обществе. Кроме того, оно просто абсурдно, потому что возможности всех людей (в том числе и «возможности здоровья» всех людей) ограничены.

Выражение «человек с особыми потребностями» не менее абсурдно, и снова выставляет проблемой человека, а не общество. Это выражение «оправдывает» общество, показывая, что у инвалида есть «особые потребности», которое это общество должно удовлетворить, хотя на самом деле речь идет о самых обычных человеческих потребностях. Возможность получить нормальное образование, попасть в здание и безопасно перейти дорогу — не особые потребности. Это самые обычные человеческие потребности.

Но, говоря о языке ,стоит заметить, что одна из проблем русского слова «инвалидность» заключается в том, что оно ассоциируется у многих с понятием «слабый», «не-ценный», из-за его лингвистического происхождения и звучания. Но при этом разговор ведется не о том, как изменить ассоциации, которые вызывает это слово, и как «вернуть его себе», избавив от негативного оттенка, и даже не о том, как создать новый юридический термин, а о том, как подобрать неточную «ширму» для существующего термина. Это отлично показывает общее настроение среди людей, которые понимают, как язык влияет на восприятие и мышление большинства.

ЧАСТЬ 2. ДВОЙНЫЕ СТАНДАРТЫ.
1) Двойные стандарты и язык

То, как большинство людей привыкло воспринимать инвалидность, видно не только по тем словам, которыми они обозначают инвалидов, а и по тем словам, которые они используют в качестве ругательств.

Я множество раз сталкивалась с ситуациями, когда на первый взгляд «прогрессивные» люди обзывали своих оппонентов: «дебилами», «даунами», «умственно отсталыми», «слепыми» и «калеками».

Особенности тела и мышления инвалидов используются в качестве оскорбления, тем самым показывая, что эти вещи считаются чем-то ужасным по определению. Обычно использование подобной лексики оправдывается тем, что люди, которые используют ее, не «имеют в виду то, что они говорят», и что эти слова «всего-лишь метафоры». Но вещи, которые считаются нейтральной чертой, не используют в качестве метафор для объяснения чего-то крайне негативного.

Иногда я сталкивалась с более изощренными способами дискредитации оппонентов за счет сравнения с инвалидами.
Читать далее

Метод ведения спора имени Умных Взрослых: 10-шаговая инструкция по применению

Автор: Айман Экфорд

s_rQ60T6gAM.jpg
На фото — я в подростковом возрасте. Я стою на побережье в Крыму, в Балаклаве.

Вы хотите выиграть спор, используя при этом минимум аргументов и особо не утруждая себя поиском доказательств?
Тогда изучите методы, которые некоторые мои родственники (в основном бабушки и отец) использовали против меня, когда я была подростком.
Итак, рассмотрим несколько историй из моего прошлого, и составим из них одну. Обычно мои родственники использовали 2-3 метода в одном споре, но я предлагаю вам освоить все, поэтому продемонстрирую их вам на одном примере.

Пример «Заткнем собеседника в дискуссии на экономическую тематику».

Цель:
— Доказать, что экономика — мужское дело, и вообще, ваша собеседница ничего в ней не понимает.

Методы:
Начнем с того, что вы начинаете спор с аутичной девочкой, гораздо младше вас и плохо владеющей устной речью (но внешне хорошо говорящей, так что вас просто не в чем упрекнуть). Так что…

1) Задавайте девочке много вопросов. Чем больше, тем лучше. Забросайте ее этими вопросами так, чтобы она с трудом могла понять, как и на что отвечать. Она может формулировать устно только 5-10% того, о чем думает, особенно если говорит на тему, которую никогда прежде не обсуждала вслух? Прекрасно. Она жаловалась вам на то, что не всегда может сформулировать ответ устно? Великолепно, значит она вам подходит для этого эксперимента.

2) Пусть ваши вопросы и комментарии будут как можно менее точными. Тогда, даже если она придумает ответ, у вас всегда будет шанс сказать, что вы имели в виду совсем другое.
А еще лучше — шутите, но только так, чтобы было непонятно, когда вы шутите, а когда говорите правду. Тогда вы сможете рассмеяться в ответ на любой комментарий собеседницы.
Читать далее

Гейкиперство в среде нейроотличных

Источник: pretty eerie
Автор: David Kammerer
я уже писал пост про гейткиперство (вахтерство) в феминизме. а теперь я хочу немного повозмущаться аналогичным явлением в сообществах людей с ментальными проблемами.

я уверен, что вы не раз и не два слышали что-то типа: «ох уж эти ужасные нейротипики, приписывающие себе Наши диагнозы и забирающие ресурс, который мог бы достаться Нам!!!». обычно это еще говорят так: «ох, как достали эти нелепые подростки, которые ставят себе всякие биполярочки! а когда остеохондроз будет в моде?!». я слышал это в тысяче разных вариаций. особенно абсурдно это звучало в контексте обсуждения персоны, много лет описывающей в своем дневнике самые разные диагнозы и приписывающей себе кучу разных болезней, на что обсуждавшие е_е говорили: «здоровый человек дурью мается! ужас!». а здоровый ли? станет ли здоров_ый и счастлив_ый человек демонстративно страдать?

есть одна простая истина: мир не делится на черное и белое. не делится на коварных нейротипиков (полностью здоровых и гармоничных, но решивших вдруг почему-то себе поставить половину мкб) и Тру Нейроотличных, Единственных Заслуживающих Сочувствие.

да, когда кто-то приписывает себе ложный диагноз — это не круто. да, говорить «у меня такая депрессия» вместо «мне грустно уже несколько дней» — это тоже не круто. но давайте попытаемся разобраться, почему это все происходит.
Читать далее

Me too

Автор: Айман Экфорд
В последнее время женщины (и, иногда, небинарные люди) стали все чаще писать о сексуальном насилии. Год назад русскоязычные женщины писали в интернете свои истории под хештегом #ЯНеБоюсьСказать. Сейчас женщины со всего мира пишут истории об изнасилованиях и домогательствах под хештегом #MeToo. В последнее время я видела и русскоязычные, и англоязычные истории под этим хештегом. Думаю, мне тоже есть что рассказать.

Я буду писать о домогательствах и травле, и если вам по какой-либо причине может стать от этого плохо, советую не читать дальше.

Меня никогда не насиловали. Но один парень, которому я нравилась, всячески надо мною издевался. Некоторые его действия попадают под определение «сексуальное домогательство», некоторые — нет. Я не буду делить их по категориям, потому что все его действия были мне крайне неприятны. Однажды он стал фотографировать мои трусы на телефон друга. Они с другом потом смотрели эти фотографии и смеялись. Он постоянно лез ко мне со странными вопросами и комментариями — так, что мне становилось страшно, когда он ко мне приближался… Я просила его оставить меня в покое, но он не отставал. Он швырял мои вещи. Закончилось все тем, что он стал валить меня на пол и душить… он мог душить меня около минуты. Иногда мне казалось, что он меня убьет.

Он издевался не только надо мной. Были и другие девочки, которых они с другом могли затаскивать в туалет, кого они душили, чьи вещи они портили…

Эту историю все посчитали бы ужасной, если бы я была взрослой. Но тогда мне было около 11 лет, и ему тоже.
А когда тебе 11 лет, насилие над тобой не считают насилием, потому что детей в нашей культуре не считают полноценными людьми.

Читать далее

Давайте поговорим об аутизме и мизогинии

Источник: Аutistic Аcademic.
Автор: Дани Алексис Рискамп

[TW: Мизогиния, абьюз, гораздо больше ругательств, чем обычно. Я не рекомендую давать читать этот текст детям, которым может быть сложно это воспринимать.*]

Я избегала обсуждения убийств в UCSB (Калифорнийский Университет в Санта-Барбаре) с тех самых пор, как в прошлые выходные обнаружила в своей ленте новостей, что ASAN опубликовала заявление, опровергающее заявления СМИ о связи аутизма и насилия, (еще до того, как я поняла, почему это заявление снова стало необходимым). Из других блогов в своей ленте новостей я узнала, что шесть человек (семь, если считать самого преступника) лишились жизни по вине молодого человека, оставившего манифест, который выглядит как худший вариант пародии на речи MRA (борцов за права мужчин) (транскрипт по ссылке; информация может быть триггерной). На мой взгляд, этот человек вообще не был аутичным, но обвинения в СМИ – коварная штука.

Я не знала, что сказать. Я совершенно не была заинтересована доказывать, что я не являюсь бомбой с часовым механизмом, поскольку это бесполезно: чем больше я протестую, тем больше продвигаю этот стереотип и подразумеваю, что некоторые аутичные люди, «другие» аутичные люди, такими «бомбами» являются. Хотя это нетипично для меня, я также избегала хэштегов #YesAllWomen и #AutismIsNotaCrime, поскольку в настоящий момент у меня не хватало ресурсов на эти посты.

Читать далее

Забирайте мои русские «привилегии»!

Автор: Айман Экфорд

Примерно год назад я начала писать о том, что человек может принадлежать не к той культуре, в которой он родился, и вы подняли меня на смех.

Вы обесценивали мой опыт. Вы говорили, что я русская, просто потому, что я родилась на дурацком куске территории, который раньше назывался Советским Союзом.
Вы говорили, что мое частично русское происхождение, по сути, является тюрьмой, которое я не могу преодолеть. Хоть и писали об этом, используя другие слова.

Я же писала о том, что я американка. Что американская культура всегда была для меня ближе, чем русская, и всегда будет ближе. Вы мне не верили. Вы говорили, что я идеализирую США, говорили так даже тогда, когда я очень жестко критиковала американскую политику и традиции — критиковала не так, как критикуете вы, наблюдая со стороны — эта была критика изнутри, критика человека, который большую часть жизни следил за американской политикой и воспринимал себя как часть американской политической системы.

Я переживала избрание Трампа так, как не переживал ни один из вас, русских критиков. Для вас это было очередным мировым событием, а я чувствовала, что то, что мои люди завоевали за последние годы в области социальной справедливости, может быть утеряно. Я думала о том, что мои друзья будут в опасности из-за вполне конкретных законов. Я думала о том, что я не смогу уехать в США просто потому, что для Трампа, как и для вас, я не являюсь американкой.
Мне хотелось орать и крушить все вокруг, но я не могла, потому что такая реакция на избрание президента в ЧУЖОЙ стране считается неприемлемой.
Я могла говорить только «в США выбрали плохого президента».
Я не могла проорать: «в моей стране выбрали плохого президента, и я ничего не могу сделать. Я не могла даже участвовать в выборах».

Читать далее