Айман Экфорд. О стигме шизофрении

Мне сложно понять людей, которые строят предположения о том, что я «шизик» для того, чтобы оскорбить меня или объявить мой опыт «неправильным».
Потому что мне это только показывает уровень политической (не)осознанности и эйблизма оппонента.
В России стигма людей с шизофренией во многом политическая. То есть, в СССР людей, чья политическая позиция противоречила позиции власти буквально запирали в больницах якобы ради лечения шизофрении или шизотипического расстройства (которое в Совке называли «вялотекущей шизофренией»). А на самом деле просто ради того, чтобы «залечить» их до смерти или как минимум изолировать от мира наиболее позорным способом.
То есть, в России и в других постсоветских странах оскорбление «шизик» политическое, и если бы в этих культурах было бы принято переосмыслять исторический опыт, стигма с шизофрении на постсоветском пространстве была бы снята именно потому что это одна из тех стигм, которая вредила (и вредит) населению в целом.
Стыдно признаться, но я долго верил в правдивость этой стигмы.
Меня, если честно, раньше пугало что у меня может быть шизофрения. Когда я слышал голос Юкки впервые я испугался, что у меня галлюцинации и боялся пока мне не сказали, что люди с шизофренией слышат голоса извне, а не внутри своей головы.
В те же времена я очень скептически относился к тому, что люди с шизофренией могут здраво оценивать свой опыт и считал, что им нельзя доверять.
Сейчас я понимаю, насколько это было мерзко и эйблистки. В свое оправдание могу сказать только то, что тогда я еще не знал английский. На русском материалов о шизо-спектре мало. На английском же есть уйма материалов — от личного опыта до научных исследований — о шизофрении и о том, как мыслят люди с шизофренией. Я никогда глубоко не изучал эту тему, но одно я знаю наверняка — в нормальных странах люди с шизофренией могут жить обычной жизнью. И стереотипный образ «неадекватного шизика» так же далек от реальности, как стереотипный образ «идиота-саванта» далек от опыта реальных аутичных людей, даже савантов, даже тех у кого интеллектуальная инвалидность.

Да, я и люди с шизофренией во многом испытывают противоположный опыт.
Мне пришлось долго учиться, чтобы начать прислушиваться к альтерам внутри моего сознания, а людям с шизофренией приходилось учиться чтобы не слушать голоса извне.

Мне, как аутисту без шизотипических черт, крайне несвойственно «магическое» мышление и проблемы в общении вызваны не излишней образностью и ассоциативностью, а наоборот тем что мне приходилось долгие годы учиться образности, что я понимал все слишком буквально, ожидал некой не принятой в обществе четкости и логической структурированности.
У меня никогда не было бы такой жуткой травмы от православия, если бы я мог примирить свое мышление с «реальностью» мистики. Жизнь была бы намного проще если бы у меня была бы хоть десятая часть символически-магического мышления среднего шизотипика.

Пожалуй ближе всего я был к людям из шизо-спектра благодаря ОКР, когда у меня была «измененка» сознания.

Но я жалею что скажем у меня не было эпизода, во время которого я бы из-за травмы испытывал симптомы, схожие с шизофренией. Или что я не понимаю мышление людей с шизофренией и с шизотипическим расстройством лучше.
Потому что тогда я смог бы нормально говорить о стигме, окружающей это состояние, и какой же мерзкий абсурд предположение о том, что шизо-спектр может сделать человека «хуже», менее «полноценным» или более опасным!

Пока только могу сказать, что к сожалению не знаю близко ни одного человека с шизофренией. Но знаю нескольких людей с шизотипическим. У одного из них оно проявляется очень явно. Этот человек, кстати, находится одновременно и в аутистическом спектре и в шизо-спектре — редкое, но очень интересное сочетание. Иногда мне бывает сложно понять его, сложно читать его тексты. Но при этом он один из самых гуманистически настроенных, по-настоящему добрых, искренних и нестандартно мыслящих людей из тех, кого я знаю на постсоветском пространстве.

Автор: Лина Экфорд

Много лет со мной такого не случалось, потому что я хорошо умею избегать неблагоприятных ситуаций, но на самом деле у меня все ещё могут быть аутичные мелтдауны. С полной потерей самоконтроля. Из-за сенсорных перегрузок.

Когда почти взрослая девка 12 лет орет по весь голос и падает на пол в электричке, это не только «некрасиво». Это вредит — реально вредит окружающим. Громкий крик и прочее.

Со мной так было. Проблема была в том, что я могла здраво оценивать своё состояние. Я говорила матери, что мне надо выйти из электрички или пойти сесть в углу. Сейчас. В состоянии сенсорной перегрузки я физически не справлялась с поддержанием тела а вертикальном положении. Более того, мать требовала, чтобы я в таком состоянии поддерживала с ней разговор. Меня не слушали и доходило все до того, что контроль над положением тела в пространстве отшибало, я кричала, плакала и падала на пол.
В этой ситуации есть виноватые. Мать. Целиком и полностью. Я делала все, что в моих силах и поясняла, в чем заключаются мои потребности. Мать не слушала. Это была, буквально, пытка.

Когда мне было шесть и я из-за жары и яркого солнца упала с рамы велосипеда (мать возила меня на раме), это было опасное для других действие. Можно было вдвоём навернуться с велосипеда, а то и попасть под машину.
В этой ситуации не было виноватых. Я не обладала достаточными коммуникативными навыками, чтобы пояснить, что мне плохо, и достаточным контролем над своими реакциями, чтобы понять, что не выдержу стоять на ногах до дома.

Если сейчас я без всякой необходимости, без причины, пойду на шумное мероприятие с мерцающим светом, где, например, вдобавок ещё и принято обниматься, и буду картонов пытаться, предположим, танцевать и вести разговоры в этой обстановке, игнорируя своё состояние, а в итоге врежу кому-то за попытку приобнять меня за плечи, упаду на пол, начну орать и лупить себя и окружающих — вина целиком и полностью будет на мне. Потому что, в таком случае, я знаю, что будет, и добровольно довожу себя до срыва.

И честно, если бы последний случай описывали как «онажневиновата», я была бы против. Если я аутистка — это не значит, что я не могу контролировать себя, это не значит, что я не могу учитывать последствия.
Но первые два — да.
И пока неизвестно, сам человек спровоцировал у себя мелтдаун или от него ничего не зависело — следует предполагать наиболее выгодный для человека вариант. Это просто гуманнее. И крайне редко кто-то доводит себя до мелтдауна специально.
А вот гыгыкать и показывать пальцами, когда человек в таком состоянии, в любом случае не следует. Даже если сам себя довёл. Даже если сам себя довёл назло людям. Для начала надо хотя бы дождаться, пока человек не будет в уязвимом положении и прояснить ситуацию.

В этом все дело.
Нельзя использовать диагноз для оправдания неприемлемого поведения, но следует учитывать контекст, состояние и прочее. Это касается не только аутизма, это касается менталок и состояний, в которых человек не может себя контролировать, в целом. И тут есть довольно нечеткая грань между тем, чтобы оправдывать человека диагнозом и тем, чтобы осуждать человека за то, что он не может контролировать. Все намного сложнее, чем просто «отсутствие вреда другим». И мнения у разных людей могут различаться.

Айман Экфорд. Посмотрите на это фото

(фото меня и моих родителей)

Предупреждение: семейное насилие.

.

.

.

На этой фотографии изображены люди, которые буквально снятся мне в кошмарах.

Мои родители.

Это единственное фото моей матери, что осталось у меня, и одно из трёх имеющихся у меня фотографий отца. И точно единственное семейное фото.

Внешне благополучная, уважаемая, интеллигентная семья на отдыхе.

Прошло два с половиной года с тех пор, как я в последний раз говорил с отцом, и девять месяцев с тех пор как я разорвал контакты с матерью.

Но я не перестал их бояться.

Недавно я всерьёз испугался незнакомца на улице, потому что он показался похожим на отца. Здесь, в Англии, за тысячи километров я шарахнулся в сторону от человека потому что он напомнил мне «папочку»! На несколько секунд я был уверен, что это он. На несколько секунд я чувствовал себя собой восемнадцатилетним, в день когда я сбежал из дома.

Я с двумя большими пакетами бегу к метро, и вижу впереди моего отца. Боюсь что он меня остановит, вернёт домой.

Знаете, теперь он физически не может этого сделать. Вернуть меня «домой». Но пару раз в месяц мне ЭТО снится в кошмарах. Уже много лет.

Рядом с отцом моя мать. Прямо как в жизни! Хорошая степфордская жена, которая терпит от него абьюз, которая защищает его даже когда он ведёт себя как мудак.

Очень долго я тоже мысленно защищала ее. Бедная несчастная женщина!

Бедная женщина, которая сыпала на меня расистскими оскорблениями в один из самых тяжёлых периодов моей жизни, а потом ржала и говорила, что специально «шутила», чтобы меня позлить, зная что я не переношу расизм.

Бедная женщина, которая в ответ на мой ЛГБТ- камин-аут сказала, что «бог не мог создать такого бракованного человека».

Бедная женщина, которая по-сути приняла сторону агрессора, когда на меня заводили политическую уголовку.

Бедная женщина, которая знала о моем ОКР — в период когда я был практически полностью недееспособен! — но не забывала повторять, что родила младшего ребёнка для меня.

Бедная женщина, которая кричала, что я пойду на панель раз ушёл из ВУЗа который они с отцом мне наезжали, ибо кому же я ещё нужен?

Ах да, ещё со мной можно дружить только чтобы завлечь меня в секту потому что сам по себе я не интересен никому.

Знаете ещё один сюжет моих кошмаров? Лина «превращается» в мою мать и я снова застреваю с матерью в одной квартире.

А ещё знаете что? Знаете, что я постоянно живу с голосами в голове, и двое из них — Младший и Вер.Б.А., боятся этих людей с фото до головокружения. Даже не смотря на то что они в отличие от меня ещё пытаются их оправдывать, иногда даже ищут их? А потом успокаиваются, когда «находят» только меня.

Знаете, что самый «старший» из этих голосов, который был со мной дольше всего, самый сильный и независимый — Юкки, так вот, он пытался выйти с родителями на связь, поладить с ними. Что сказала моя мать?

«Хватит слушать разных Юкки?»

А она никогда не думала, КАК Юкки появился, как появился я в том виде что я есть?

Почему у меня с-ПТСР, наконец?

Мое сознание было расколото в детстве. У Юкки есть ХОРОШАЯ эмоциональная память о детстве, которой нет у меня, потому что я вероятно не смог бы выжить если бы удерживал полное осознание своего детства в башке!

Но не смотря на «хорошие воспоминания», когда я копался в себе и попытался спросить у Юкки ЧЕГО он боится, я получил мигрень, головокружение, дериализцию и сонливость. И всего одно слово: «взрослых».

Посмотрите на взрослых.

Ещё раз посмотрите на эту фотографию. На внешне благополучную интеллигентную семью.

Которая навсегда символизирует для меня всю чёртову эйджистскую систему.

Посмотрите на фотографию и вспомните о ней в следующий раз, когда вам будут говорить о семейных ценностях. Или утверждать, что «плохие» семьи видно сразу.

Пост со страницы Лины Экфорд.

Скажу, как аутичный человек. С 2012 года я изучала все, что могла найти про аутизм на русском языке. И то, что делали «люди с синдромом Аспергера», и то, что делали специалисты и родители.

Все это время я видела только одно. В России нет ничего для аутистов. Ничего. Совсем. Ноль.

Есть кошмарные эйблистские организации, агрессивно продвигающие свою повестку. Те самые, после которых аутичные люди приходили плакаться Айман в личку, как хотели покончить с собой после чтения их сайтов. Объяснимая реакция.

Есть мракобесные мероприятия, где матерям-эйблисткам рассказывают, как важно «лечить аутизм» диетами и как страшны прививки. Есть эйблистские центры «помощи» где инфантилизируют аутичных людей и заставляют их находиться в сенсорно неблагоприятных условиях. Есть предположительно хорошая система помощи для инвалидов, с сопровождаемым проживанием, в «перспективах» — по крайней мере, туда могут брать аутичных людей и плохого я о них пока не слышала. Но это тоже «общеинвалидное», от людей, которые ничего не смыслят в тех идеях, которые продвигают аутичные активисты во всем мире.

Итог — нет ничего. Абсолютно. Медикализация, медикализация и ещё раз медикализация, исключение аутичных людей из разговоров о них самих. Изредка — использование «удобных» тяжело травмированных аутичных людей для продвижения эйблистской повестки. Разнообразные «мы не эйблисты, но…» в стиле «психоактивно» — возможно, лучшее, что есть в России.

А что нейроразнообразие? Немного упоминаний в СМИ. Айман сделал. Лекции в ЛГБТ-среде. Опять Айман. Листовки с информацией об аутизме без патологизации. Снова Айман. Статьи о нейроразнообразии стали распространяться с 2016 года по крупнейшим фем-группам. И опять Айман.

Ряд небольших, но заметных достижений в области распространения идей движения за нейроразнообразие. И за всем этим — один человек и его союзники.

В прошлом году появилась новая заметная аутичная активистка, оказывающая влияние на русскоязычное общество. Маша с каналом «crazymarydi». Сама, с нуля, без союзников, как Айман в 2015. Очень хороший проект.

Оффлайновые же мероприятия, где можно было узнать об аутизме, прекратились два с половиной года назад, с отъездом Айман.

Недавно мне говорили, что Шеффилд— город уровня каких-нибудь Нью-Васюков, как и вся Британия, кроме Лондона. Давайте я, как аутичный человек, сравню, что мне предлагает «британская глубинка, где ничего нет» в сравнении с Петербургом.

Как я уже сказала, в Петербурге для меня, как аутичного человека, не было ничего, кроме сделанного лично Айманом.

Здесь есть мероприятия. Есть регулярные встречи аутичных людей. Мероприятия тут вовсе не Питерского уровня — мы даже видели Сильбермана! Недалеко от дома есть специальные инклюзивные кинопоказы для аутичных людей. Конечно, в обществе есть эйблизм, но случайные люди, ничего не знающие об аутизме, ещё ни разу не говорили мне или Айману таких ужасных вещей, как говорят якобы образованные сотрудники эйблистских организаций в России.

Сейчас коронавирус, сидим дома. Но в первый год мы были поражены тем, что здесь для аутистов есть многое — по сравнению с НИЧЕМ (кроме того, что организуешь сам) в РФ.

На фото — Айман с американским писателем и журналистом Стивом Сильберманом, автором книги о нейроразнообразии «neurotribes».

Я была подозрительно-ненормальным ребёнком

Автор: Саванна Логсдон-Брикстон

По материалу: https://crackedmirrorinshalott.wordpress.com/2012/12/17/i-was-one-of-the-scary-kids/

Предупреждение: эйблизм, стигматизация аутизма и других психических диагнозов, массовое убийство

Я совсем не хочу писать о произошедшем случае стрельбы в школе. Я знаю, что многие люди и организации будут работать над тем, чтобы избежать неизбежной стигматизации [людей с диагнозом аутизм, потому что такой диагноз был у убийцы Адама Ланза]. Они будут писать статьи, публиковать посты.

Но я решила, что я даже не буду комментировать посты близких для меня людей, тех, кого я знаю, и с кем я могла бы говорить на подобные темы.

И вот, это произошло. Я не буду критиковать пост зеваки, тем самым его рекламируя [вероятно всего, имеется в виду известный пост матери аутичного ребёнка, в котором она описывает в чем он похож на убийцу, совершившего стрельбу в школе]. Но я чувствую себя обязанной прокомментировать то, на чем были основаны предположения этого человека.

Для начала, я хочу заявить: я была одной из этих «пугающих детей».

Конечно, это не повод для гордости. Это всего лишь правда, правда, которая заставляет людей вести себя с тобой иначе. Если ты говоришь, что был «пугающим» ребёнком, люди становятся ещё более подозрительны по отношению к тебе, чем когда ты просто признаешься им, что ты инвалид. Тогда даже естественная реакция на угрозу рассматривается ими в зловещем свете. Скажешь кому-то «проваливай» и это уже считается угрозой, а не признаком недовольства. Оттолкнешь кого-то, кто считает себя вправе тебя лапать, и это считается насилием, а не самообороной.

Люди становятся подозрительными. Люди ставят под вопрос твою способность адекватно реагировать на преступление, насилие и проблемы со здоровьем. Если ты бывший «подозрительно-ненормальный» ребёнок и говоришь об этом открыто, люди не хотят поручать тебе важную работу – или какую-либо ещё – они не хотят чтобы ты жил рядом, учился с ними в одной школе. Твои возможности резко ограничиваются.

Вам перечисляют то, что становится для вас запретным.

Все это в какой-то степени правда для любых людей с инвалидностью, но если ты признаешься, что ты один из этих пугающих, подозрительных детей, ставки возрастают.

Я была пугающим ребёнком. Мне это казалось грустным, но только потому что на самом деле я не хотела никого пугать – хоть зачастую и не могла об этом сказать.

До 14 лет я была из тех детей, которых обычно советуют запереть в закрытом психиатрическом учреждении. Родителей уговаривали отказаться от ребёнка (так до сих пор иногда делают). Но моя мать была против, и она требовала чтобы государство обеспечило меня услугами и обучением, которые мне полагаются и чтобы при этом мне позволили жить в обычном обществе.

Но при этом на неё постоянно давили. В прошлом году я рылась в своих документах и нашла ящики с брошюрами и рекламами психиатрических интернатов, в которые меня советовали отправить.

Продолжить чтение «Я была подозрительно-ненормальным ребёнком»

Айман Экфорд. Один из худших уроков

Один из самых худших уроков, которые вы можете «преподать» своему ребёнку — «ты должен изменить себя».

Изменить себя не может никто.

Мне потребовалось много лет чтобы это понять, потому что в детстве ради выживания я затолкал все сомнения в дальний угол сознания и старался их игнорировать.

Попытки «изменить себя» не дали мне ничего кроме гендерной дисфории, непринятия своей культуры, непринятия себя как аутичного человека и как человека в принципе… хотя нет, были ещё абьюзивные отношения, которыми я дорожил только потому, что мне казалось, что я слишком «неправильный» чтобы ко мне нормально относились.

Была ненужная «дружба» с людьми, час общения с которыми казался сложнее чем целый день таскания картошки — потому что «так положено».

Были проблемы в по-настоящему важных для меня отношениях, потому что мне казалось что я постоянно все порчу и должен менять себя чтобы меня терпели рядом.

У меня были суицидальные мысли от того, что я не мог «изменить себя».

Были проблемы с пониманием своего тела и своих базовых потребностей, потому что большую часть жизни я старался быть «лучше» и это настолько меня «грузило» что я научился игнорировать то, что я чувствую.

Были проблемы с планами и обязательствами, потому что я привык брать на себя слишком многое.

Были проблемы с учебой, потому что я пошёл в неинклюзивный вуз (даже в два неинклюзивных вуза) и бросил их в середине семестра.

Были проблемы… практически со всеми сферами моей жизни, потому что я вместо того чтобы учиться обращаться с существующими навыками и особенностями, пытался обзавестись совершенно несвойственными мне вещами, потому что я слушал родителей, которые говорили, что если я «очень захочу», то смогу быть «лучше всех, чтобы быть как все».

Нет. Оно так не работает.

Это одна из самых вредных идей нашего общества.

Керима Чевик. Спасите свою семью от «анти-аутичной» культуры скорби

По материалу: The Autism Wars

Скорбь. Это слово, которое родители – включая меня – зачастую использовали и используют неверно. Когда квалифицированный врач заявил, что у нашего сына никогда не будет улучшений и что в конечном итоге его запрут в закрытом учреждении для психически больных, вся наша семья была в шоке, мы все тогда плакали. Когда мы вернулись домой после дня изнурительных тестов и травмирующих новостей, мы все – я, мой муж и наша дочка – по очереди обняли Му и поклялись, что он никогда не окажется в закрытом учреждении.
После этого мы постарались помочь друг другу прийти в себя и понять, как обучать Му и как повысить качество его жизни.

Надо четко обозначить слова, которые мы используем чтобы описать тот день, когда диагностировали наших детей.
Я уже об этом говорила, и повторюсь снова.
Я не могу указывать людям, как управлять своими эмоциями.
Активизм, который я веду, связан с абсолютно другими вопросами, и я выступаю именно против тех родителей и опекунов, которые проявляют насилие к своим аутичным детям, против тех, кто в итоге убивает своих аутичных детей. Во всех случаях – и я буквально имею в виду во всех – эта модель насилия начинается с апроприации и искажения значения слова «скорбь».

Пятиступенчатая модель прохождения скорби Кюблера-Росса сама по себе проблематична. При этом организации, управляемые родителями аутичных детей, вдобавок ее ещё и апроприируют для описания своей скорби по поводу аутичного диагноза своего ребёнка.

Продолжить чтение «Керима Чевик. Спасите свою семью от «анти-аутичной» культуры скорби»

Проблемы аутичных художников

(Изображение кисточки и цитата автора из статьи)

Источник: https://awnnetwork.org/the-challenges-of-an-aut…

Текст: C.L Bridge

Перевод: Ляйсан Араслангуровой

В последнее время все, что я создаю кажется мне никудышным. Может быть, это потому, что я надолго застряла дома наедине с собственными мыслями, которые порой не так добры ко мне. Возможно, мне просто нужно разнообразить свой творческий стиль. Однако я выбрала другой способ, который поможет мне вернуть своё вдохновение. Я решила немного отдохнуть от творческой деятельности и использовать это время, чтобы поговорить о трудностях, с которыми сталкивается аутичный художник.

Когда я была студенткой университета, мне было нелегко справляться с неточностями в инструкциях на уроках изобразительного искусства. Если цель задания предполагала создание чего-либо, опираясь на свои собственные чувства и идеи, мне было необходимо, чтобы учителя это озвучивали. В противном случае я ужасно напрягалась, гадая смогла ли я оправдать их ожидания. Ещё я нуждалась в том, чтобы домашнее задание всегда было записано на доске. Если задание было просто объявлены вслух, я могла его неправильно растолковать или даже полностью пропустить их мимо ушей (особенно в те моменты, когда я все еще продолжала работать над своим проектом). К счастью, мои профессора оказались очень понимающими людьми, поэтому (по моей просьбе) они стали записывать свои указания на доске.

Другая сложность состояла в моей нужде выглядеть “сконцентрированной” на задании. Все студенты должны были проводить целые часы, рисуя за мольбертом. Я,в свою очередь, предпочитаю разбивать свою работу на короткие периоды времени, сопровождаемые маленькими перерывами. Окружающим такой режим может показаться беспорядочным, но именно он помогает мне работать лучше. Часы, проведенные сидя на уроках графического дизайна, казались пыткой для моего мозга и для моей спины. Мне было крайне сложно сконцентрироваться на одном из уроков рисования из-за тесноты помещения. По этой причине мне разрешили рисовать в соседнем офисе в качестве аккомодации (однако я все еще чувствовал себя ограниченной).

Продолжить чтение «Проблемы аутичных художников»

Они продолжают публиковывать эти жёсткие статьи

TW: насилие (физическое и эмоциональное). Умышленное причинение психологической травмы.

Я дрожу от ярости.

Меня переполняет гнев.

По просторам «Ва́шингтон пост» гуляет одно интересное эссе, которое многие провозгласили крайне смелым.

Неаутичная мать аутичного молодого человека триумфально сообщила, что десять лет назад она вынудила своего ребёнка пойти в переполненный людьми концертный зал, дабы посмотреть шоу с участием одного из их любимых персонажей. Эта женщина знала, что её сын не переносит длительного пребывания в местах с большим скоплением людей, и именно поэтому она насильно таскала его по подобным мероприятиям. Она силой сдерживала своего ребенка, у которого была истерика, а возможно даже и приступ панической атаки. В добавок к этому, мать бедного ребенка, как бы в шутку, оправдывала свои действия законом США об Американцах-инвалидах, заявив, что каким-то образом она послужила «разумной аккомодацией».

Эта женщина рассказывает, что другие родители были в ужасе от её поведения. Они твердили ей, что её ребенок очевидно не хотел бы быть на этом мероприятии, следовательно, разумным решением было бы покинуть концертный зал. В ответ на рациональную критику, эта мать, называла ошарашенных очевидцев невеждами и громко заявляла о том, что её ребенок «страдает аутизмом» (как будто это должно было освободить её от уголовной ответственности за жестокое обращение).

(Другие родители, будучи порядочными людьми, были шокированы и возмущены поведением этой матери, а не ее аутичного ребенка. Они понимали, что стали свидетелями жестокого насилия).

Эта особа назвала своего сына “неотличимым от своих сверстников”, в тот момент когда он оказался в концертном зале.

Именно такой ​​термин использовал Оле Ивар Ловаас для описания одной из целей бихевиоризма – сделать нас неотличимыми от наших сверстников (путем «искоренения» аутизма, ударяя наши ноги электрическим током под водой, наказывая нас за проявление аутичных черт, и вознаграждая нас за подавление нашей естественности).Он основал ПАП (Прикладной Анализ Поведения; ABA), что гипотетически предполагает “лечение” аутизма, основанное на “фактических исследованиях”. Каждый аутичный взрослый человек (из тех, кого я знаю), который пережил такое лечение, описывает его крайне травмирующим. Теперь у ВСЕХ таких “пациентов” имеется ПТСР.

Также эта мать буквально называет своего и любого другого аутичного ребенка «бременем».

Более того, эта родительница планирует опубликовать книгу, название которой: «Аутизм без цензуры». Оно будто подразумевает, что её описание аутизма единственное и правильное. Что это не то эвфемистическое высказывание об аутизме, подтвержденное такими модными словечками, как нейроразнообразие, которые, в реальности, якобы должны относиться только к «высокофункциональным» и «слегка затронутым» случаям аутизма (таких вещей не существует). Я так напугана и зла на эту женщину за то, как она обходится со своим ребенком (она так громко хвастается о мучениях своего сына, насильно затаскивая его в пугающие для него огромные помещения). Я также ужасаюсь за то, что эта книга сделает со многими другими аутичными молодыми людьми, чьи родители прочтут её и станут рассматривать такие же ужасные методы обращения со своими детьми как нечто нормальное.

Каждый раз, когда мы думаем, что чего-то добились, нам всегда жестоко напоминают,что мы не сдвинулись с места. К сожалению, даже спустя более десятка лет после выхода в свет “I am autism” (социальная реклама организации Autism Speaks) и “Autism every day” (документальный фильм об аутизме), такое дерьмо как “Аутизм без цензуры” все еще считается достойным публикации.

Все эти эйблисткие и, по-видимому, ужасно богатые родители обладают достаточными ресурсами, чтобы издавать такие книги и получать огромную финансовую выгоду от жестокого обращения и эксплуатации своих детей. Но где поддержка работ реальных аутичных людей (кроме Тэмпл Грэндин и Джона Элдера Робисона, которые дали понять, что они не заинтересованы в нашем сообществе)? Где же книги и мемуары, художественная литература, которые сами мы написали об аутизме? Правильно. Нигде.

Я не буду удостаивать статью той матери большим вниманием, ссылаясь на нее здесь.

Вернемся к насущной проблеме.

Мне страшно думать о марте следующего года – (о дне памяти людей с инвалидностью, которых убили их родственники), потому как знаю, что список таких «заботливых» родителей будет только увеличиваться. Такие люди только ухудшают условия, в которых мы живем.

____

На русский язык переведено специально для проекта Нейроразнообразие.

Автор: Лидия Браун

Переводчик: Лайсан

Источник: https://www.autistichoya.com/2018/03/they-keep…

Айман Экфорд: «Причём здесь расизм?»

Некоторые русскоязычные читатели удивляются, что в США на аутичных активистских сайтах начинают размещать все больше информации о чернокожих инвалидах, о расизме, полицейском произволе по отношению к PoC людям и о других подобных темах.

Казалось бы — при чем тут аутизм?

Какое он имеет отношение к происходящему в мире?

И почему я решила последовать примеру американских и европейских «коллег»?

Дело в том, что каждый сотый человек — аутичный.

Это значит, что в США миллионы аутичных чернокожих, в России — миллионы аутичных таджиков, узбеков, казахов, татар, рома, чеченцев, евреев и представителей других народностей, которые сталкиваются с расизмом.

Поэтому проблемы расизма напрямую связаны с вопросами аутизма. Вы не можете понять опыт огромного количества аутичных людей, не понимая что такое расизм, не сможете быть нормальным активистом, психологом, педагогом, социальным работником…

Это во-первых.

А во-вторых, сами вопросы расизма очень «рассоизированна».

В нашем обществе считается, что Нормальный Нейротипичный человек (тм) — это по-определению белый представитель «титульной нации».

Расовым меньшинствам приписывают всевозможные «заболевания» и «инвалидности».

Американских чернокожих, которые хотели сбежать из рабства, считали психически больными. Современных чернокожих активистов — «истеричными».

В России есть свои стереотипы.

Например, рома часто считают «неуравновешенными», и «интеллектуально слабыми», а чеченцев — жестокими «психопатами».

Думаю, вы сами можете вспомнить подобные примеры.

Почти за каждым расистским высказыванием скрывается эйблизм.

Расисты приписывают людям психические заболевания и интеллектуальную инвалидность, чтобы доказать, что они не совсем люди.

Что в свою очередь показывает, насколько прочно эйблизм въелся в нашу культуру и насколько он неотделим от других систем угнетения.

Поэтому тем, кто борется с расизмом выгодно бороться с эйблизмом, и наоборот.

И поэтому если у персоны есть белая или нейротипичная привилегия — да, хотя бы одна из них — ей стоит постараться использовать ее, чтобы дать менее привилегированному человеку возможность высказаться или выступить против предрассудков.

Ведь, в конце концов, это не просто справедливо.

Это выгодно для самой этой персоны.